Мурманцев подошел ближе к снимку планеты, сделанному спутником, когда тот пролетал над Краем Земли в районе Атлантики. Южная Америка и Африка обрывались где-то на двадцать третьей параллели. За линией разлома чернела вечная ночь. Солнце и семь из девяти лун никогда не проходили над этой усеченной, будто серпом срезанной нижней частью бывшего шара. А слабого отраженного сияния Нептуна и Луны-1 не хватало, чтобы высветить это космическое пепелище. Ибо там наверняка лишь прах и пепел. Застывшая лава и обугленная порода земной мантии.

— Сколько экспедиций там сгинуло? — почти с трепетом спросил Мурманцев и провел пальцем по Краю Земли.

— За сотню лет двадцать три. Из них четырнадцать наши. Урантийцы как будто продолжают пытаться, но результат неизменно замалчивают. И кстати, монополизировали эту сферу, закрыли свою территорию. Теперь никто, кроме них, не может приблизиться к Краю.

— Но есть же еще Африка, — удивился Мурманцев. — Африканский Край принадлежит королевствам Уль-У.

— Вы, видимо, не знаете. Единственный путь непосредственно к Краю через непроходимое горное кольцо, которое его окружает, пролегает в Австралии, — объяснил профессор. — Урантия, владеющая этим континентом, закрыла путь и для Ру, и для уль-уйцев. Последних, впрочем, Край нимало не интересует.

— Какая им выгода от этого закрытия?

— Может, они нашли там алмазы, — невозмутимо сказал профессор и направился к стеллажам у другой стены.

— Или золото?

— Господь с вами, не уподобляйтесь деревенским невеждам, молодой человек. Этот мифический золотой песок с Края Земли сверкает исключительно в воображении обывателя, жадного до глупых россказней.

Мурманцев пожал плечами и пошел вслед за профессором, но задержался возле висящей на тонких лесках модели искусственного спутника, распялившего свои антеннки, словно рожки каракатицы. Потом заинтересовался также болтающимся в воздухе корабликом, похожим на электрический чайник прошлого века.

— Это лунолет. Он же космолет, — пояснил Арзамасцев. — Новейшая модель. Экспериментальная.

Мурманцев вежливо покивал, однако лунолет, он же космолет, не произвел на него впечатления.

— Как я слышал, — сказал он, — урантийская космическая программа предполагает в скором времени отправку корабля в глубокий космос. По-видимому, они опережают нас в этом?

— Глубокий космос столь велик, что на его фоне речи об отставании или опережении просто бессмысленны. Как бессмысленно соревнование двух щепочек в Тихом океане. Но я уверен, что это урантийское предприятие окончится ничем. Они просто упрутся в пустоту.

— Может быть, они желают любоваться пустотой? — усмехнулся Мурманцев. — Зачем же отказывать им в этом?

— Бог мой, у них и в мыслях этого нет, — отозвался профессор. — Урантийцы весьма прагматичны. Если из чего-то нельзя извлечь пользы, это «что-то» для них не существует.

— Они собираются извлекать пользу из пустоты?

— Представьте себе, да.