Потом она лежала в его объятиях, руки и ноги их были переплетены. Короткое мгновение совершенного блаженства.

Она старалась ни о чем не думать. Ей хотелось насладиться этим драгоценным моментом, запомнить его навсегда. Но минуты шли, и реальность окутывала их все плотнее и плотнее с каждым словом, не произнесенным Грейсоном.

Сердце ее гулко забилось от нарастающего отчаяния. Она знала, чем все кончится, но не могла примириться с этой потерей…

Она высвободилась из его объятий, пытаясь сдержать жаркие, жгучие слезы. И, как в тот день в холле «Белого лебедя», он молча отвернулся. И опустил ноги на ковер. Она, изогнувшись, посмотрела на него. Лицо его застыло, взгляд был устремлен в пустоту.

Ей хотелось заплакать, но это ведь не могло ей помочь. Помочь может только сила. Только бравада. Кому, как не ей, знать об этом.

— Теперь вы понимаете, почему мы не можем пожениться, — проговорила она, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Потому что правда заключается в том, что Найлз Прескотт занимался любовью со мной, а не с моей матерью.

Глава 18

В спальне повисла оглушительная тишина. Софи не могла определить, что выражает лицо Грейсона — потрясение возмущение, отчаяние?

Ей было очень жарко, несмотря на то что теперь, когда огонь в камине догорел, в комнате похолодало. Голова у нее кружилась, тело сотрясали судороги. Нужно уйти. Но Грейсон удивил ее. Он схватил ее за руку и посмотрел на их сплетенные пальцы, а потом поднял голову и встретился с ней глазами.

— Что вы говорите? — спросил он с трудом выговаривая каждый слог.

— Вы меня слышали, Грейсон, — спокойно и с отвращением к своим словам ответила она.

Он медленно покачал головой, словно не верил в то, что она сказала.

— У вас была связь с Найлзом Прескоттом? С человеком, который годится вам в отцы?

Она не могла ни двигаться, ни говорить.

— Софи, да объясните же! — Голос его звучал грубо, напряженно.

— Да! Ну и что? Да, у меня была связь с Найлзом Прескоттом.

Он сжал ее руку до боли.

— Скажите, что он взял вас силой, и он мне заплатит за это!

Она вспыхнула и, закрыв глаза, увидела ту давнишнюю ночь. Силой? Разве Найлз Прескотт взял ее силой? Он сказал ей, что она сама виновата. Разве не так?

— Нет, это не было насилие, — произнесла она помертвевшими губами.

На лице его выразилось недоумение.

— Тогда почему? Потому что вы решили, что у меня роман с Меган? Вы хотели мне отплатить? — Она вскинула голову:

— Нет! Конечно, нет!

Но как же, дать ему понять, когда она сама едва понимает, как все это могло случиться?

— Тогда зачем вы с ним спали?

Она подняла голову и увидела в зеркале свое отражение — распухшие от ласк губы, спутанные волосы, побледневшее лицо и отчаяние в глазах. Дрожащими руками она подняла с пола халат и закуталась в него.

— Ответьте мне, Софи.

— Что вы хотите, чтобы я сказала? Что я была дурочкой, что я совершила ошибку? Могу ответить и так, если вы от этого почувствуете себя счастливым. Или вы хотите, чтобы я рассказала вам, как моя мать, которая вчера еще смеялась и строила всякие планы, назавтра умерла от инфлюэнцы? — За месяц до ее восемнадцатого дня рождения внезапно не стало ее матери, а отец, потрясенный горем, забыл о своей дочери. — Или вы хотите услышать, как Патриция появилась в нашем доме, чтобы ухаживать за моей умирающей матерью и в результате спустя месяц с небольшим после ее смерти стала женой моего отца?

Глаза у Грейсона сузились.