— Полагаю, в этих бумагах обо мне сказано все. — Наконец она посмотрела на Грейсона. — Вы велели навести справки обо мне?

— Да, черт возьми, он велел! — проревел Брэдфорд. — И в результате выяснилось, что вы скандальная и…

— Отец!

Это слово громом отдалось в комнате. Мужчины смотрели друг на друга. Наконец Грейсон повернулся к Софи:

— Я хочу услышать это от вас.

Она мятежно вздернула подбородок. А может быть, она просто отбросила последние остатки надежды.

— Услышать — что? — осведомилась она. — Вы хотите узнать, что у моих платьев чересчур низкий вырез, что заставляет всех мужчин в зале вожделеть меня?

Лицо его словно окаменело, взгляд стал жестким и непокорным.

— Или вы хотите узнать, какие вещи я исполняю? Возбуждающие пьесы, которые не имеют почти никакого отношения к искусству, зато с успехом пробуждают похоть у моих поклонников. Я имею в виду мужчин, конечно. Вот почему они толпятся за кулисами. Шлют мне подарки, цветы, конфеты. Приглашают меня к себе в постель.

В голове у Грейсона мысли неслись галопом.

— Или вы хотите, чтобы я рассказала вам, как я помещаю виолончель между ног, нежно, точно любовника?

Брэдфорд издал какой-то сдавленный звук, но взгляд Грейсона не дрогнул. А Софи и не подумала отступать.

— Хотите услышать еще? — поинтересовалась она.

— Картина мне ясна.

— Вы уверены? Не хотите ли спросить, получаю ли я от этого удовольствие?

— И как же? — Глаза ее вспыхнули.

— Каждое мгновение! — с восторгом вскричала она.

Он должен был это знать. Он должен был это понять. Он же видел, как она играет, когда не знает, что он на нее смотрит. Он испытывал страсть и желание, глядя, как она ласкает — именно ласкает — виолончель, проводя смычком по струнам.

— Ты ничего не можешь сделать как следует! — рявкнул Брэдфорд. — Даже найти себе приличную жену.

Что-то щелкнуло внутри у Грейсона. Долгие годы, когда он старался изо всех сил угодить этому человеку, разом взорвались в нем.

Круто повернувшись, он встретился взглядом с отцом.

— Чего вы хотите от меня? Скажите мне раз и навсегда!

— Я хочу, чтобы ты наконец стал моим сыном! — Он даже не услышал, как Софи вздохнула.

— Не смотри на меня так! — прошипел Брэдфорд. — Ты каждый день доказываешь мне, что в тебе нет ни капли моей крови.

Слова Брэдфорда пронеслись по комнате, в глазах бушевало пламя. Грейсон стоял как каменный, стараясь осознать эти слова, стараясь понять то, что его ум отказывался понимать.

— Ты бастард и доказываешь это каждым своим поступком! И ты уже наверняка знаешь об этом. Разве ты не ходил в гостиницу и не встретился там со своим дорогим папочкой?

И внезапно с уверенностью, от которой он чуть не задохнулся, Грейсон все понял.

Он незаконный ребенок. Бастард.

И он вспомнил того человека. Высокого и широкоплечего. Совсем как он. Но ведь он похож и на Брэдфорда Хоторна. Тогда он вспомнил его глаза. Темные, как у него. Совсем не похожие на синие глаза Хоторна.

Он незаконный. И вместе с этим словом пришло понимание, которое в самой глубине души он ощущал всегда.

— Ты ничего не стоишь! — бушевал Брэдфорд, стуча кулаком по столу. — Я вырастил тебя как своего сына, как своего наследника! — ревел он. — А что я получил взамен? Ничего! Ну так позволь же сказать тебе, что ты так же ничего не стоишь, как этот бесполезный Ричард Смизи, который затащил в постель твою мать много лет назад.