При мысли об этом она ощетинилась. Конечно, ее сын не будет таким грубым и требовательным, как его отец.

Но версия о головной боли работала хорошо. Не потому, что было бы трудно избегать людей, в особенности мужа — Брэдфорд Хоторн перестал бывать у нее в комнате, тем более в постели, вскоре после рождения Лукаса. А это случилось почти тридцать лет назад.

Долгое время она как-то не задумывалась об отсутствии мужа. Она была занята воспитанием трех мальчиков, надзирала за слугами, составляла меню и исполняла приятные светские обязанности. А когда она в конце концов обратила на это внимание, она уже так уставала к концу дня, что у нее просто не было сил беспокоиться на сей счет. Она была уверена, что как только мальчики вырастут и станут самостоятельными, а место Хоторнов в финансовых кругах будет твердо и надежно восстановлено, они с Брэдфордом вернутся друг к другу со всей страстью, на которую он настроил ее во время своего ухаживания.

Она ошиблась.

Она вспомнила о том времени, когда пыталась соблазнить его, и щеки ее вспыхнули от смущения. Легкомысленные ночные туалеты. Интимные обеды. Но в конце каждого вечера ее почтительно целовали в лоб и отсылали в постель, как ребенка.

Она закусила губу, вспомнив о той ночи, когда она, забыв свою гордость, смело направилась к кровати мужа. Сердце билось у нее в горле. Он стоял у окна, без пиджака, такой красивый, такой сильный. Но когда он повернулся к ней, она увидела в его глазах жесткость, о которой ей раньше удавалось забывать. А его слова!

— Что случилось, миссис Хоторн? Он держался официально даже в интимной обстановке спальни.

Храбрости у нее поубавилось, но она уже зашла слишком далеко.

— Я подумала — ну, может быть… мы… точнее, вы захотите…

Слова замерли у нее на губах. Когда он окинул ее оценивающим взглядом. На мгновение она приободрилась, но тут они встретились глазами.

— Я сделаю вид, будто не понял ваших намерений, миссис Хоторн. Мне была бы невыносима мысль, что моя жена думает о низших сторонах супружеской жизни как о чем-то, не связанном с исполнением своего предназначения — зачинать детей. Вы подарили мне троих сыновей. Вы свой долг выполнили.

И он снова отвернулся к окну. Эммелайн стояла похолодев, униженная, брошенная, и ей отчаянно захотелось накричать на этого человека, так бессердечно повернувшегося к ней спиной. Она выполнила свой долг, но это еще не означает, что у нее нет желаний. Или она не такая, как все женщины? Неужели она развратна и непорядочна? Неужели другие жены не мечтают о близких отношениях с мужем после того, как родили ему детей?

Но она не стала задавать вопросы. Не стала ничего требовать. Она только повернулась — молча, машинально — и скользнула назад, в свою комнату.

На следующее утро ее вещи перенесли в самую дальнюю комнату Хоторн-Хауса…

— Эммелайн, дорогуша! Я так рад, что вы здесь и работаете! Ваши работы… они интересны!

Эммелайн от удивления резко повернулась на своем стуле и чуть не упала. Однако Андре Спрингфилд успел ее подхватить.

— В облаках витаете, да? — спросил он, улыбаясь светло, как день.

— Признаю себя виновной, — пробормотала она, и все мысли о Брэдфорде вылетели у нее из головы. — А вы чересчур добры в своей оценке моей работы. Ее можно назвать интересной, только если вас интересуют бесформенные комки глины.

Он откинул назад львиную гриву и засмеялся, переполошив других скульпторов, работающих в этом огромном помещении.

— Пошли, — потянул он ее, — выпейте со мной чаю. Колетт все приготовила.

— Андре, я не могу.

— Как это — не можете?

Он не стал дожидаться ее ответа.