Софи улыбнулась, глядя на него поверх бокала, с удовольствием ощущая, как по телу растекается бархатистое шампанское.

— Но довольно об этом, — прервал он себя. — Я согласен — оставайтесь безымянной. По крайней мере, — пока. Я всегда любил тайны.

Люцифер взял ее за руку и вывел на середину зала. Он кружил ее по сверкающему паркету, и она летала словно во сне. Он держал ее близко к себе, слишком близко, и внезапно она подумала о Грейсоне. Грейсон держал ее так же. Голос Грейсона был таким же раскатистым. Каким-то образом этот человек в дьявольском обличье напомнил ей о человеке, который скорее бы умер, чем дал себя заманить в заведение, подобное «Найтингейлз гейт».

При мысли об этом Софи усмехнулась.

— Что вас так развеселило? — шепотом спросил ее Люцифер.

— Вы напоминаете мне одного знакомого, воплощенную благопристойность.

— Чем же это? — спросил он и, наклонившись, смело прикоснулся губами к ее шее.

Она резко отпрянула, но он не выпустил ее из своих объятий. Она встретилась с ним глазами. Этот человек не был похож на большинство известных ей людей. Он был похож на Грейсона — его тоже нелегко было держать в повиновении при помощи выразительных взглядов и дерзких слов.

Она смотрела на него, пока он кружил ее по залу, и сердце у нее билось все сильнее и сильнее.

— А вот тем, как вы меня… поцеловали. Как вы меня держите, как говорите. Все это так похоже на Грей… — она осеклась, — все это так похоже на другого человека.

Она могла бы поклясться, что Люцифер насторожился. Но, вглядевшись в него повнимательнее, она увидела, что улыбка по-прежнему играет на его полных губах.

Вскоре вальс кончился, и он отвел ее в сторону. Она сказала себе, что рука, направляющая ее, не была такой неожиданно сильной, как ей казалось, и смех его перестал быть настораживающе опасным.

Лакей принёс ей еще бокал шампанского, и на этот раз она с благодарностью его взяла. Не обнаружив рядом с собой Люцифера, она обернулась и увидела, что он погружен в разговор с «придворным», стоявшим у входа. Брут внимательно слушал хозяина, потом кивнул и быстро вышел за дверь.

Софи хотела было извиниться и отойти, потому что ей вдруг пришла в голову мысль, что не стоит так много времени проводить с такими, как Люцифер, но тут еще один человек — с повязкой на глазу и с каким-то странным крюком на руке — подошел к ней.

— Могу я пригласить вас на танец? — спросил «капитан Крюк».

Но Люцифер не дал ей ответить.

— Нет, — коротко бросил он и снова повел ее на середину зала, под, потолком которого сверкала хрустальная люстра.

Грейсону нужна была женщина.

Ему нужно было погрузить свое естество в плоть на все готовой самки, чтобы выгнать из головы все мысли. Но в этом-то и заключалась трудность. Единственная женщина, которая ему нужна, была в то же время той женщиной, мысли о которой он хотел выбросить из головы.

Софи.

Он стоял в холле «Белого лебедя» и ругался, оттого что дом был пуст. Он пришел пораньше, вместе со слесарем. Давно уже пора починить этот сломанный замок. Софи обещала, что сама вызовет слесаря, и всякий раз говорила ему, что вот-вот он придет. Но замок так и остался сломанным, и всякий, кому захочется, мог проникнуть в их дом.

Пока меняли замок, Грейсон метался по холлу, но вот работа была закончена, а в доме так никто и не появился. Разумеется, Софи ушла только для того, чтобы досадить ему.

Он сжал челюсти. Черт бы побрал Софи и ее бездонные глаза!

Недавно он подумывал обзавестись любовницей, которая могла бы удовлетворять его похоть.

Которая могла бы понять его.