С тех пор на вредную старуху (хотя она вполне могла стать молодой и красивой, если хотела) вообще управы не стало. Одно утешение — дела живых ее не слишком заботили. Ни властвовать над смертными, ни портить им жизнь Егибна особо не стремилась. От Судии людям было куда больше проблем. Выстроив свою цитадель на грани двух миров, колдунья занималась там какими-то жутковатыми магическими экспериментами, и ни до кого ей не было дела. За одним исключением.

Раз в два-три пришествия Судии требовалась помощь, которой никто в Носфере предоставить не мог. Помощь, связанная с тонкостями черного колдовства, постигнуть которые ему просто не хватало мозгов. Или с теми местами потусторонья, куда ему, несмотря на все могущество, хода не было. Тогда приходилось плевать на гордость и идти в избу, окруженную частоколом из черепов. Иногда даже в компании с Драконом и Мечом.

И вот тут-то Яга брала реванш за годы пренебрежения. Она помогала — но за какую цену! Силой, хитростью, соблазном или обыкновенным шантажом она стремилась завладеть любой из частей силы Хранителя: плотью, кровью, энергией или душой. Иногда — всеми четырьмя сразу. Порой жертвой ее аппетитов становился и Дракон, от которого ведьма наловчилась «отпиливать кусочки». Поскольку умом древняя владычица никак не была обделена, нередко интрига удавалась, делая ее еще могущественнее.

И только что Владимир сам, своими, можно сказать, руками отдал ей энергию Предела! Все, что понадобилось колдунье для этого нехитрого плана — десяток кольев в потайных нишах да временно оживленная мумия, в которую Егибна воплотилась. Наивный пришелец с Земли разыграл свою партию в полном соответствии с тем, что от него было нужно. Теперь через него она могла качать силы сколько и когда пожелает. И, судя по последним словам, не собиралась этой добычей довольствоваться, нацелившись как минимум еще и на плоть.

— И что теперь? В печь она меня засовывать будет на лопате, что ли?

Егибна тихо рассмеялась, коричневое лицо все собралось в морщинки, придающие ей сходство с мумией. Только глаза горели в темноте колодца веселым, живым огнем, в котором тем не менее присутствовало нечто хищное. Цвет их менялся с красного на оранжевый и обратно.

— Значит, такое обо мне сейчас в твоем мире рассказывают?

— И не такое тоже, — буркнул Владимир. Ему было не до веселья. Драконий гнев, который до сих пор казался неодолимым, хоть и страшным оружием, вдруг стал дополнительной уязвимостью, на которой его можно подловить, как ребенка. А Меч, зараза, хоть бы словом упомянул о таком аспекте применения силы! Но сюрпризы еще не кончились.

Руки ведьмы неожиданно вытянулись в несколько раз, и хотя один выпад парировал Меч, вторая змеиным броском обошла лезвие и ухватила алеан.

— Хорош амулетик, — довольно проворчала Егибна, отскакивая на безопасное расстояние. — Хорош, да только дураку он без надобности. А мне к лицу не идет, красивую женщину должно быть издали видно да чутно…

Костлявые пальцы сжались, и бесценный артефакт Равновесия рассыпался серебряным порошком. То ли серебро не обжигало Ягу, то ли она хорошо умела скрывать боль.

— Вот так лучше, — хмыкнула старуха. — Учись своим умом действовать, Хранитель, а не на чужое наследие полагаться. И червячка твоего я тоже заберу — за избу мою погубленную…

— Слушай, бабуль, ты совсем свихнулась на старости лет? — взорвался Владимир. — Ты вообще понимаешь, что тут происходит? Ты в курсе, что если я не смогу воссоединиться с Драконом или как-то это обойти, Носфер погибнет? Полностью! И тебя это тоже касается!

— Да уж донесли ветры, какую глупость вы с Дракошей натворили… А мне-то с того что? Сдохну, так вернусь, пойду по другим мирам лучшей доли искать.