Все еще не веря, что такое возможно, командир прижал амулет ко лбу и тут же услышал недовольный голос Дораса, своего префекта:

— Потерять восемь рыцарей, три комплекта брони и принести мне эти жалкие результаты… Да как у вас вообще совести хватило сюда явиться! Что? Связь? Сейчас… Ларгас? Привет, эти молодые раздолбай совсем от рук отбились. Возвращайся побыстрее, ты мне нужен в замке! Кроме тебя, тут некому порядок навести…

Командир улыбнулся. Старый ворчун в своем репертуаре. Но тут же заставил себя собраться и коротко, по-военному, изложил проблему, которая заставила выйти на внеочередной сеанс связи. Почти минуту на том конце эфирной линии царило молчание.

— Твое мнение? Не провокация?

— Твердой гарантии у меня нет, но такая провокация стоила бы слишком дорого. Уничтожить весь Орден грубой силой было бы гораздо проще и дешевле, чем тратить столько сил на изощренный обман.

— Ты прав, — неохотно согласился Дорас. — Ладно, поверим, что чудеса еще случаются. Оставайтесь на месте, я сообщу Совету и вышлю за вами гравесов.

Сеанс прервался. Ларгас слез с коня и попытался объяснить магу ситуацию.

— Насколько я понимаю, эти животные редки и дороги в вашем мире?

«В нашем мире! Он сам признался, что пришел извне!»

Рыцарь наклонил голову.

— Очень дороги. У Ордена их всего три. Но это самый быстрый способ попасть в любую точку мира. Эта встреча слишком важна, чтобы тратить недели на путешествие.

— Тогда не будем тратить и часы, а также рисковать редкими животными. К тому же до конца полета ваш раненый друг явно не доживет, у него сильное внутреннее кровотечение. Свяжитесь со своими снова и отмените вылет. Дадите мне координаты, я открою портал.

Ларгас уже устал удивляться и накрепко усвоил, что пришелец совершает невозможное регулярно и без малейших колебаний. Он не стал спорить, а просто продиктовал адрес и почти с религиозным трепетом наблюдал, как гигантские потоки энергии закручиваются воронкой, открывая дверь в пространстве.

Прошло пять часов с момента гибели бедняги Галана. И хотя отдых, с беззаботной болтовней о прошлом, был приятен, следовало что-то предпринимать. Проблемы не исчезнут, если их игнорировать.

Вернувшись в БТР, Владимир напечатал на экране компьютера четыре строки:

«Проблема выхода из убежища.

Проблема самозащиты после выхода из убежища.

Проблема питания.

Проблема пленников».

«Проблема дурной головы, — немедленно добавил в список Меч. — Сначала выдумываешь себе осложнения на пустом месте, а потом носишься с ними как с писаной торбой! Эти вопросы решаются элементарно друг через друга! Выпил бы всех четверых — и кормиться бы научился, и от лишних хлопот с пленными избавился, и потренировался в управлении своими силами».

«Ну, допустим. А что бы ты определил, как проблемы?»

Из ладони выскользнуло костяное лезвие, и быстро застучало по клавишам. Меч стер три нижних строчки и дописал три своих. Теперь список выглядел так:

«Проблема преодоления чистоплюйства.

Проблема адекватного имени.

Проблема выхода из убежища.

Проблема поиска Дракона».

«И не мечтай, — отрезал Владимир. — Мог бы уже усвоить, что у меня есть некоторые принципы, и я скорее сдохну, чем переступлю через них».

«Уже сдох. Помогло?»

«Что это еще за проблема адекватного имени?»

«Ты что, не слышал, о чем тебе друид говорил? Называть себя вслух „Властелином мира“, пусть даже по-русски — все равно, что громко заорать: „Я здесь, пришел судить вас“. Слово имеет магические вибрации, а слово, которым определяют личность, — на порядок более сильные.