– То есть теперь?

– Вот именно. Долгое время эти разрозненные рукописи, книги и просто отдельные листы с обрывками текста никого не интересовали. Все знали о пристрастии Горвенала к горячительным напиткам, о его богатой фантазии и непростой жизни.

– Короче говоря, его считали безумным.

– Что-то вроде того. Но негоже, чтобы один из величайших монархов Охриды, высоко вознесший знамя нашей страны, вошел в историю простым сумасшедшим. Во всяком случае, так решила его убитая горем вдова. А может, ею двигали совсем другие побуждения. Может, это была маленькая и сладкая женская месть за годы унижений и обид? Кто знает? Но именно она первой издала приказ, обязывающий каждого, кто найдет какую-либо рукопись Печального короля, немедленно сдать ее в либо в Сумеречную канцелярию, либо в орден гро-вантаров. Она бы очень облегчила нам дальнейшую работу, когда бы пообещала своим подданным хотя бы мизерное вознаграждение. Но королева была чрезвычайно скупа.

– Что поделаешь – массилийка! – воскликнул Хиттинг.

– Вы говорите о моей бабушке. Хотя и весьма далекой, – возмутился король.

– Тысячу извинений, мой повелитель, – искренне огорчился Гус и поклонился, прижав руки к груди. – Не учел.

– Словом, даже если кто-то что-то находил, то не спешил порадовать повелительницу бескорыстным подношением. А главное – никто особенно не искал.

– И орден гро-вантаров бездействовал? – изумился Де Геррен. – Разрешите вам не поверить, любезный мавайен.

– Вынужден признать, что мы не проявляли особого интереса к наследию Печального короля, полагая это сугубо личным делом королевской фамилии. Нам его письмена представлялись…

– Бредом, – уточнил Могадор. – Не смущайтесь, Фрагг. Это я в целях экономии времени.

– Благодарю вас, мой повелитель. К тому же у нас и без того хватало головной боли: твари Абарбанеля…

– …политические интриги, дворцовые заговоры, – вставил Хиттинг.

– Да, заговоры и интрига в том числе. В том числе, – не стал отнекиваться Монтекассино. – Или вы хотите сказать, что Сумеречная канцелярия занимается только ловлей воришек и грабителей и уж на самый крайний случай – обычных убийц? Мы не интересовались пророчествами, потому что они никогда не сбывались. Кто же знал, что их время еще придет?

– И котарбинская церковь по той же причине не претендовала на редкие находки, до тех пор, пока четыреста лет назад в руки великого логофета Аламата Тигренского не попала книга, в которой Печальный король подробно и обстоятельно излагал историю противостояния Пантократора и Абарбанеля.

– Откройте любой молитвенник, – сказал Де Геррен, – там написано то же самое. Все наше вероучение – это описание вечной битвы между добром и злом.

– Не совсем, – тронул его за рукав падре Берголомо. – Точнее, там написано совсем не то же самое. Книга Печального короля начиналась словами: «Бедный Абарбанель, непокорный и гордый сын Пантократора, которому всегда не хватало любви его всемогущего отца…»

* * *

После третьей бутылки мако по телу разлилось блаженное тепло, а на душу снизошел долгожданный покой.

– Хорошее вино, – одобрил Лахандан. – Не туманит разум, но дарует веселье.

– Вот уж никогда не сказал бы, что ты – любитель повеселиться, – усмехнулся Ноэль.

– Отчего же, друг мой? Просто всяк веселится по-своему.

– Мой отец очень любил и ценил этот напиток, – тихо произнес Ульрих.