Гармост Хорн знал наверняка, что Картахаль не обрадуется его появлению и не похвалит за рвение, но ничего не мог с собой поделать.

Лио Бардонеро с усмешкой наблюдал за его душевными мучениями.

– Ну, успокойся, сядь, – просил он. – Думаешь, Картахалю приспичило узнать, кого ты сегодня записал в когорту? Если бы он действительно в этом нуждался, то уже давно бы достал тебя из-под земли вместе со списками новобранцев. Лучше выпей еще эля. Подумай о высоком – вон о той красотке за окном, к примеру. Какие бедра! Это же полная луна, а не бедра! А какие глаза?! Как зыркнет – так душу будто медовым соусом обливает, и чувствуешь себя истомившейся в печи бараньей ножкой – которую, кстати, уже несут тем троим молодцам. А вот на что мы с тобой тратим драгоценное время, я пока не понимаю.

– Да не таращи ты глаза на этих парней! – попросил Хорн. – Еще успеешь насмотреться.

– Наши?

– Да.

Лио Бардонеро, прищурившись, оглядел троих рыцарей.

– Хорошее приобретение, – одобрил он. – Что ж ты сразу мне не сказал, что это Созидатели?

– Хотел немного отдохнуть от них, хотя бы за кружкой эля.

– Напрасно. Я ведь не зря обратил на них внимание, еще когда они вошли. Три аристократа, чистых, голубых кровей, с боевыми клинками необычайной редкости. И каждый со своим маленьким секретом, как шкатулка с потайным дном.

– И все это ты понял с первого взгляда.

– Разумеется, дружище.

– Как я тебе завидую! – вздохнул Бобадилья. – Я вот ничего не понимаю в этой жизни.

– Опять станешь жаловаться, что Картахаль тебя не любит?

– Жаловаться не стану. Надоело. К тому же он никого не любит, даже тебя.

– А вот это по-настоящему обидно, ты не находишь?

– Еще бы! – рассмеялся гармост.

– Как можно не любить такого красавца, да еще умницу и душу компании? – недоумевал Бардонеро. – Наверное, у этого человека нет сердца. Ладно, бог с ним, с командиром, а то ему сейчас, наверное, так икается, что уже невмоготу.

– Не думаю, – с неожиданной злостью ответил Бобадилья. – Он же не человек, а железный истукан. Что ему людские слабости и какие-то жалкие приметы?

– Что-то сегодня он тебя особенно допек.

– Он тут ни при чем. Это я что-то непозволительно расклеился.

– Что? – Бардонеро проницательно посмотрел на друга, изогнув домиком бровь. – Увидел молодых ребят, вспомнил, что еще недавно сам был таким, и душа перевернулась?

– Откуда ты знаешь? – изумился Хорн. – А главное – какое мне до них дело? Чем они отличаются от остальных?

– Значит, чем-то отличаются.

– Вот что, – внезапно решился гармост. – Никуда я не пойду сегодня. Дело терпит. Давай закажем по бараньей ноге, а то сил нет смотреть, как они ее уплетают – смачно так, со вкусом. И пирог вели принести, с перепелками. И рыбную слойку. И фруктовый десерт с красным и желтым кремом.

– А потом?

– А потом посмотрим, чего душа пожелает.

* * *

Когда небеса оплакивают какое-то горе и на земле месяцами идут проливные дожди, реки выходят из берегов и затапливают округу. Часто случается, что вместо широких равнин, на которых прежде обитало множество тварей, остаются только жалкие островки, на которых находят спасение от разыгравшейся стихии жмущиеся друг к другу олени, ежи, зайцы и прочая живность. Но вода поднимается все выше и выше, и звери больше не мечутся в страхе и отчаянии по островку, ибо места остается так мало, что они, сгрудившись, уже стоят в воде и только тяжело дышат, и бока ходят ходуном, как кузнечные мехи, под мокрой шкурой.