Лескова-старшая взглянула на него растерянно и, молча посторонившись, пропустила его в квартиру… Вадим прошел прямо в ванную комнату, позабыв разуться и снять с себя куртку-ветровку. Нужно сказать, что Людмила Венедиктовна этого и не заметила. Она молча наблюдала, как Илья включил в ванной оба крана, холодный и горячий, и заткнул пробкой сток, чтобы ванна наполнялась. Лескова спросила:

    -  Ты что это… искупаться хочешь? Ты…

    -  Да нет, Людмила Венедиктовна. Не искупаться. А где… где сейчас Лена?

    Губы Людмилы Венедиктовны побелели.

    -  То есть как… где? - после затянувшейся паузы отозвалась та. - А ты что, сам не знаешь, где она сейчас?.. Или… что? Вадим, ты пьян? От тебя перегаром несет и вообще…

    -  Надеюсь, что я не напоминаю вам вашего предыдущего несостоявшегося зятя, Илюшу Винниченко, - выговорил Светлов, завороженно наблюдая за тем, как бурлит, поднимаясь, в ванне вода. - В общем, буду краток, Людмила Венедиктовна: ЛЕНУ МОЖНО ВЕРНУТЬ. Вы меня хорошо расслышали? Так я еще раз повторю: это возможно сделать. Вчера ко мне пришел некто, дважды попавший в мою квартиру сквозь стену. Нет, вы совершенно напрасно так на меня смотрите!.. Я не сошел с ума и не пьян, а перегар, винный запах… это еще от вчерашнего. Нет, ничего не говорите, совсем ничего!.. - поспешно добавил он, увидев, как искривились губы Лесковой и обессмыслились, помутнели глаза. - Я сам… я сам вчера чуть с ума не сошел, когда увидел все это. Его зовут Гаппонк, он из Оврага. Мне долго объяснять, я скажу только то, что это все правда. Я просто не хочу верить, что я стал жертвой какой-то… какой-то чудовищной мистификации, - глухо добавил он, не глядя на Людмилу Венедиктовну. - Вот… смотрите.

    И он выключил воду, потому что ванна наполнилась, и вынул из внутреннего кармана куртки огромный, переливающийся тысячью маленьких граней бриллиант, тот самый, что продемонстрировал ему маг Гаппонк в первое свое посещение… Людмила Венедиктовна замерла, опершись спиной о дверной косяк. Ее пальцы судорожно переплелись. Светлов положил сияющую сферу на поверхность воды, и маленькие концентрические волны едва слышно плеснули в борта ванны. Бриллиант, вопреки законам Архимеда, не погрузился в воду, и было бы неверно сказать, что он остался на плаву: если наклониться и посмотреть повнимательнее, можно было убедиться в том, что он даже не КАСАЕТСЯ поверхности воды. Людмила Венедиктовна хотела спросить, что это такое, но язык прилип к гортани, и такое случилось с велеречивой матушкой семейства Лесковых в первый раз в жизни. Вадим чуть отступил, упершись спиной в кафельные плитки, покрывавшие стену ванной комнаты, и молча смотрел на то, как в глубинах бриллианта разрастается свечение.

    -  Что… это? - наконец выдавила Лескова.

    -  Да это еще ничего, - с легкостью, удивившей, кажется, его самого, ответил Светлов. Незнакомый, совсем чужой человек говорил эти слова, и не только Людмила Венедиктовна, кажется, уже сроднившаяся с ним, не узнавала своего почти что зятя. Он сам себя не узнавал. После встречи с тем человеком, чьего имени он старался не произносить даже про себя, что-то перевернулось, выжглось в нем, и совершенно очевидно стало, что никогда ему не быть прежним Вадимом Светловым. В меру равнодушным, в меру положительным, в меру умным и работящим парнем, со своими недостатками, которых полно у всех людей. Вот именно - людей.