Борис Алмазов. Белый шиповник. Сборник повестей
САМЫЙ КРАСИВЫЙ КОНЬ
Моей маме
Глава первая ПАНАМА - ПОТОМУ ЧТО ШЛЯПА
Он действительно был немножко шляпой. Начнёт в футбол играть, ударит по мячу - мяч в окно, ботинок в воротах. Пойдёт рыбу ловить, насадит червяка, махнёт удилищем - червяк за шиворот, а крючок вместе с удочкой и большим клоком штанов далеко в реке плавает. Все ребята, конечно, кричат: - Шляпа, лопух! Он поэтому и в пионерские лагеря ездить не любил. Нынче вот в городе проболтался всё лето. Ходил на пришкольный участок, сорняки полоть. Сорняки оставил, а какие-то полезные корешки повыдергал. Все опять шумят: - Пономарёв - дурак! "Пономарь" - лопух! - А один говорит: - "Панама"! Так и превратился он из Пономарёва в "Панаму". Теперь пошло: "Панама, Панама"... Он уже привык, откликаться начал. Панама так Панама, у других ещё похуже прозвища. И ещё у него была беда. Постоянно Пономарёв опаздывал в школу. Выходил-то из дому вовремя, просыпался рано, в шесть часов, когда отец вставал гимнастику делать. А на улице обязательно что-нибудь происходило. То в трамвае мотор перегорел: дым валит, вожатый бегает, пожарные прикатили. Хоть Панама и не досмотрел, чем там дело кончилось, а всё-таки в школу опоздал. То увидел, как над городом журавли летят в тёплые страны, - в люк свалился, в открытый. Ещё хорошо, не сломал себе ничего. Зато потом пришлось весь день отмываться. Всё-таки канализация. Вот и сегодня тоже. Панама за полчаса до уроков из дома вышел, а школа-то вот она, рядом. Подумал Панама, что ещё рано, решил квартал кругом обойти. Один дом прошёл, второй, завернул за угол. А за углом, около закрытого ларька утильсырья, лошадь стоит, извозчик - седенький старичок - на огромной платформе сидит, газету читает. Ну Панама и прилип. Он обошёл лошадь вокруг. Лошадь была мохнатая, словно плюшевая, на лоб свисала залихватская чёлка, и вообще вид был у неё какой-то хулиганский: нижняя губа оттопырена, задняя нога полусогнута только сигареты и гитары не хватало, а то прямо хиппи из подворотни. А над копытами были белые мохнатые метёлочки, и из-за этих метёлочек лошадь казалась какой-то беззащитной. Тем более, была она вся перевязана ремнями и верёвками, на шее болталась какая-то штука, вроде как солдаты шинели скатывают, а на копытах были железные подставки с шипами. - Дядя, а что это у неё на ногах? - спросил Панама и добавил: - Извините, пожалуйста. - Вечно он эти слова забывал вовремя сказать. Старичок посмотрел на него сверху и сказал в пространство: - Дожились, дитё живой лошади не видало! Цивилизация называется! Это подковы, заместо ботинок, значит. Чтобы пятки не стоптать. - У!.. - сказал Панама. - Большое спасибо. Он ещё походил вокруг лошади, а старик смотрел на него печально, поверх очков. - Ну что? Нравится? - Да! Очень! - ответил Пономарёв. - Такая вся красивая, и пахнет хорошо. - Эх! Не видал ты, парень, красивых-то коней. - Старик сложил газету. - Вот у моего отца тройка была! Кони-птицы, одно слово. |
