– Да что с твоей красой станет! – обозлился супруг. – Ты, наверное, и в гробу краше всех покойников будешь!

И, хлопнув дверью, удалился в величайшей досаде. Она плакала потом горько. Экое грубое животное!

* * *

Надя, испуганная непривычными переживаниями, решила запретить себе думать о новом знакомце. Зачем ей размышлять о постороннем мужчине? У нее есть жених. Она просватана, осенью свадьба. Она не имеет права даже помышлять о ком-то ином, кроме Владимира! Но разве только самую малость… Этот огненный взгляд, эти пожатия руки, эта божественная музыка? Что все это значит?

"Ты хочешь сказать, что привлекла внимание этого светского красавца, покорителя сердец? спрашивала она себя. – Опомнись, не обманывай себя, это пустая игра, ему просто скучно. Через пару недель он уедет в Петербург, и поминай как звали. И потом у него жена, хоть и дурная.

Посмотри на себя, давно не видела своего отражения в зеркале? Разве может такая внешность поразить с первого взгляда! А если это и есть то, о чем ты мечтала всю жизнь?! Но мне нельзя даже мечтать, поздно. Но почему нельзя? Ведь все еще можно изменить, еще можно… Ой, ой, даже думать страшно.., нельзя, нет, нельзя, я не должна, то есть, наоборот, я должна…"

– Прежде всего, я должна взять себя в руки и одеться, – сказала Надя сама себе вслух, и звук собственного голоса приободрил ее.

Она принялась одеваться, однако поймала себя на том, что, пожалуй, впервые делала это столь продуманно и тщательно. Девушка прекрасно помнила все замечания матери по поводу ее гардероба.

«Как можно надеть эту шляпку к такому платью? Она здесь неуместна. Лучше ту велюровую, с вуалью!»

«Помилуй Бог, Надя, этот шарфик сюда не годится, и вообще тебе совсем еще незачем скрывать шейку!»

«Ну когда же ты станешь носить свои новые прюнелевые туфельки, они так хороши на твоей ноге, она вовсе не кажется большой!»

«К темному платью с вырезом полагаются украшения. Примерь эти розовые гранаты, они чудно смотрятся на твоей коже! Ты должна наконец научиться выглядеть как настоящая женщина, а не как мальчик в юбке!»

Одеваясь, Надя вспомнила все свои мечты и, посмотрев на себя в зеркало, очень удивилась.

На нее тревожно смотрела молодая девушка в предвкушении любви.

Когда она спустилась из своей комнаты, Катерина Андреевна одобрительно кивнула головой, и только. Ковалевская оказалась столь занята своими чувствами, что не обратила должного внимания на невероятную перемену в дочери. Что заставило девочку так преобразить себя?

Первый раз в жизни светская львица допустила промах и не почувствовала беды.

– Василий Никанорович, мы, вероятно, долго не задержимся. Это просто долг вежливости, – нарочито бодро провозгласила Ковалевская, и лошади тронулись.

– Ну как тебе новые знакомые? – поинтересовалась она у дочери.

Надя не знала, что сказать. Поделиться с матерью своими страхами и сомнениями она побоялась.

В это время коляску сильно тряхнуло на ухабе.

Катерина Андреевна охнула и зашумела на кучера:

– Петр, негодник, смотри на дорогу, растрясешь меня всю по косточкам!

– Извините, барыня, – загудел с козел кучер, – виноват, проглядел!

– Да, красив, красив как бог, – продолжала разговор Ковалевская, забыв, что дочь не ответила на ее вопрос, а скорее в продолжение собственных мыслей.