– Она… она должна была быть последней, – снова как в горячке прошептал сломленный мужчина, и Валерия вздрогнула. Ей стало не по себе, и на миг показалось, что Антон стал совершенно чужим.

– Не задерживайся, – исполнительный Зуев толкнул подозреваемого в спину, и ему пришлось повиноваться.

Лера медлила. Что то встревожило её, она прислушивалась к шуму листвы, далёким голосам, плеску воды. Что то было не так.

– Подождите, – она спохватилась и подбежала к лейтенанту. – Дайте нам пять минут на разговор.

– Не положено!

– А если Михаил Афанасьевич разрешит?

Одновременно с вопросом Лера обернулась, ощутив на затылке тяжелый взгляд, и нос к носу столкнулась с Елиным. Сдвинутые брови говорили о том, как сильно он недоволен.

– Михаил Афанасьевич не разрешит. Приедешь в отделение, там и поговоришь.

Валерия переглянулась с Антоном, но он отвел взгляд. Зуев легонько подтолкнул его, и мужчина, спотыкаясь, пошел к машине.

Лера сердито пнула камешек, попавшийся под ногу, и открыто посмотрела на следователя:

– Я обещала его единственной родственнице узнать, что произошло. У нее больное сердце, ей волноваться нельзя.

– Ишь, пообещала она… Прямо сейчас ничем помочь не могу, – следователь сцепил руки за спиной и направился к берегу. – Скажи ей, что пока Крымов лишь подозреваемый. Если он говорит правду, его отпустят.

– Да? И как вы собираетесь узнать правду? – не отступала Лера. – У вас есть улики против кого то еще?

– Нет, – Елин указательным пальцем пригладил усы. – Пока нет. Хотя… при таком раскладе… Буду честен с тобой – других улик быть не может. Все видели, как он толкнул свою жену в воду. Не могут же все лгать.

– Отчего же? – как само собой разумеющееся спросила Лера. – Ложь у людей в крови.

– Это тебе не шутки, – строго сказал Елин.

– А я и не шучу! Я пытаюсь найти объяснение происходящему, которое вы найти не можете. Но одно я знаю точно – Антон не мог добровольно этого сделать.

– Добровольно, говоришь? – Михаил Афанасьевич остановился и задумчиво затеребил усы.

– Думаете, его могли заставить?

– Добровольно… – снова пробормотал Елин, не ответив на вопрос. Он словно позабыл про Леру, погрузившись в раздумья. Но когда девушка собралась отойти, он сказал:

– Валерия. Сегодня в три жду тебя в участке. Побеседуем. А пока… что ж, можешь осмотреться, вдруг и правда что то заметишь.

– А что будет с телом Милы? – после секундного раздумья спросила она.

– Его отправят на вскрытие. К сожалению, пока мы не можем отдать тело родственникам. Ты уже большая девочка, должна понимать…

Следователь еще раз вздохнул, поставив точку в своем выступлении, и Готправился к своей машине. Валерия осталась одна. Антона увезли. Она не сдвинулась с места, но взгляд скользил от камня к камню, от куста к кусту, от человека к человеку.

Кроме нее на берегу находилось семь человек, причем шестерых она знала, а вот седьмой – молодой мужчина примерно лет двадцати семи – был незнаком. Валерия смерила его прищуренным взглядом, но ничего подозрительного не обнаружила. Мужчина стоял возле кустов, и Елин, равно как и остальные оперативники, не мог его видеть. Что то в нем настораживало.

Валерия отыскала взглядом Михаила Афанасьевича, и только собралась спросить его о незнакомце, как в парке начало твориться нечто странное.

Все собаки словно сошли с ума.

Надо отметить, что в старой части города N много безработных, пенсионеров и студентов, учащихся во вторую смену, которые имеют привычку долго спать и выгуливают своих четвероногих друзей с девяти до десяти утра.