В январе две тысячи десятого года в университете состоялось важное совещание. От группы ученых биологов поступило сообщение о том, что неподалеку от деревни Князево между Москвой и Санкт Петербургом обнаружены уникальные отпечатки первобытных растений и пресмыкающихся. Рассматривалась возможность организации экспедиции для проведения дальнейших исследований и раскопок, но для этого нужен был спонсор. У университета не было средств на довольно сомнительную экспедицию. Вероятность найти что то действительно стоящее была очень низка, а затраты слишком велики. Ректор дал добро, но только в том случае, если биологический факультет найдет спонсора для своих исследований. И год назад неожиданно спонсор нашелся.

Им оказался Аркадий Шильц, местный бизнесмен и отец одной из студенток. Лера почти не удивилась, увидев его фамилию. Не зря Вику так тянули по всем предметам – если бы ее отец перекрыл денежный кран, ни о какой экспедиции не могло быть и речи.

Когда оказалось, что деньги вложены не зря, Шильц согласился спонсировать и конференцию. В ходе раскопок был обнаружен почти целый скелет анкилозавра – древнего ящера, обитавшего в юрском и меловом периоде. Не смотря на то, что это один из самых известных ящеров, ранее находили лишь фрагменты его скелета. До этого в России был обнаружен лишь один анкилозавр в Амурской области. Уже одно это могло стать достойным поводом для конференции, но в ходе раскопок обнаружили нечто гораздо более ценное. Следы существования человека. Конечно же, в более позднем периоде, но не просто следы, а, как следовало из документов, «следы письменности». Лера не очень разбиралась в подобных вещах, но подумала, что следы должны быть очень древними, раз ради них собирают ученых со всего мира. Но пока открытие огласке не предавалось.

В документах письмена фигурировали под названием «футарк» – так же называли и камни. Из всего написанного Лера поняла одно – в то время, которым датированы эти находки, подобной письменности еще не существовало. Дальше было написано что то про неизвестную цивилизацию, однако Лера не стала вдаваться в подробности.

Нашелся ответ на вопрос, почему камни с письменами оказались в Москве. Еще в начале экспедиции Шильц настоял на том, чтобы были привлечены московские специалисты. Он аргументировал это тем, что в случае успеха резонанс будет куда шире. Он же настоял, чтобы кроме биологов, палеоботаников и прочих специалистов естественников в раскопках участвовал как минимум один историк. И им оказался Анатолий Белых.

Когда обнаружили «футарк» вызвали еще одного московского специалиста – Анну Верлемову. Оказалось, что она сотрудник одного из НИИ, и специализируется как раз на руническом алфавите. До ее приезда было найдено два камня, еще один нашла она сама. И все три увезла в Москву на экспертизу. Якобы для того, чтобы подтвердить их подлинность.

Но что насторожило Валерию – в документах, которые Женя скачал из университетской сети, было крайне мало информации о камнях. Хотя это открытие должно было бы вызвать более широкий резонанс. Кроме того, экспедиция завершилась почти полгода назад, а камни до сих пор оставались в Москве.

Вопросов было еще много, но Валерии было важно уловить суть – официальную цель конференции и ее тематику. Официальную. Это главное слово.

Лера была почти уверена, что здесь что то не то. Великие открытиятак  не совершают. И уж тем более не презентуют.

На третий день своих бессонных размышлений и расследований, Лера закрыла ноутбук, погасила свет и без сил опустилась на кровать. Полночь ознаменовалась бесшумным тиканьем часов на полке и мурлыканьем кота под боком. А последняя мысль, которая таилась где то на границе подсознания, и всплыла в полнейшей тишине – о ком же написал Шахматист в своем последнем СМС.