– Что то не очень ты похожа на медсестру, – женщина скептически осмотрела Леру с ног до головы, начиная с тяжелых черных сапог, кожаной куртки и черных же перчаток, и заканчивая шлемом под мышкой.

– Я не медсестра, – девушка постаралась держаться как можно естественней. – Я лежала с ней в одной палате. Сегодня меня выписали. Она попросила привезти ей кое какие вещи… Говорит, внук не может приехать.

– Ох уж этот внук… – женщина заметно смягчилась, и даже сняла цепочку, удерживающую дверь. Теперь Лера увидела, что не только лицо женщины было круглым. Она сама вся была как пышка, но не полная, просто крупная. – Я бы на месте Нины давно его и внуком перестала считать. Ни стыда ни совести у него нет!

Лера незаметно улыбнулась. Значит, она не ошиблась в своих выводах. У Нины Стефанидовны есть внук, с которым у нее очень напряженные отношения. Еще на месте преступления она кое что поняла про старушку. Так, у Нины Стефанидовны был очень нелегкий характер. Это стало ясно по жалобе, найденной в сумке погибшей, и по ее сотовому телефону. Жалоба была на соседку из двадцать седьмой квартиры, находящейся прямо под квартирой Антоновой. Телефон, который едва не треснул в руке Леры, когда она сжала кулак, весь в царапинах и трещинах. По видимому, его не раз швыряли, а делают это, только когда сильно злятся. Так сильно можно злиться лишь на близких людей, на тех, кто тебе дорог, но не оправдал ожиданий. Например, на внука.

Нашлась и пара незначительных деталей, которые Лера могла использовать, чтобы втереться в доверие к соседке. Например, у Нины Стефанидовны совсем небольшая пенсия, судя по мелочи, найденной в кошельке. Но она купила недешевые шоколадные конфеты и печенье, а значит, скорее всего, ждала кого то в гости. Возможно, того же внука, с которым решила помириться. Вряд ли с таким характером Антонова имела много подруг. Зато у нее есть кролики. Это Лера определила по волоскам на ее одежде – слишком длинным для кошачьих, и слишком жестких для человеческих.

– А что с ней случилось? – спросила соседка. – Я не слышала, чтобы она на что то жаловалась.

– Сердце прихватило, – нашлась Лера, незаметно скрещивая пальцы за спиной. И никто бы не догадался, чего ей стоило перешагнуть через себя. Она ненавидела лгать.

– Ох, бедняжка… – покачала головой соседка. – Так много напастей на одну старую одинокую женщину. Никому не пожелаешь! Хотя, характер у нее не сахар. Но такого обращения никто не заслужил.

– А что, она совсем не ладит с внуком?

– Да как тебе сказать… Как деньги завелись, про бабушку совсем забыл. Нищебродкой называл! А сам то будто дворянин! Школу едва успел закончить, сосунок. Забыл, как у бабки деньги клянчил…

– Так вы дадите мне ключи? – Лера взволнованно посмотрела на часы, и добавила. – Мне домой нужно ехать, поздно уже.

На самом деле, она торопилась, потому что опасалась приезда полиции.

Женщина еще раз недоверчиво посмотрела на подозрительную особу, и спросила:

– А что, тебя вечером в субботу выписали? С каких пор у нас выписка по субботам?

– Меня выписали вчера, – не растерялась Лера. – Просто не было времени приехать. Вообще то у меня и своих дел хватает, некогда разъезжать по чужим квартирам. Если не хотите пускать, сами к Нине Стефанидовне езжайте. И про кроликов не забудьте. Я собиралась их забрать, чтобы вам не пришлось лишний раз беспокоиться. Но, раз так, разбирайтесь с ними сами. До свидания.

Лера развернулась, чтобы уйти, но соседка Антоновой воскликнула:

– Так вы знаете про кроликов? – голос вдруг прозвучал доброжелательно и почти ласково. Даже в уголках глаз появились теплые морщинки, почти как у Антонины Федоровны.