– А вот ты напрягись, и представь! У них завтра концерт в центральном парке, по этим флаерам можно пройти к самой сцене, сечешь? Мы можем дотронуться до гитары самого Черного Пса!!!

– Ух ты… – без особого восторга пробормотала девушка, протирая глаза. – А можно я не буду трогать ничью гитару? Мне и свою то потрогать некогда.

– Ну Рига, не будь занудой! Такое нельзя пропустить! Дашка уже согласилась, и ты придешь. Возражения не принимаются!

– И ты только ради этого звонишь мне в три часа ночи? – обреченно спросила Лера. – А если я сплю?

– Но ведь не спишь же. Значит, договорились! Завтра в шесть вечера будь в парке у памятника! До связи!

– Постой! – спохватилась Лера. – Раз уж позвонил, можешь услугу оказать?

– Валяй, – бодро отозвался Женя.

– Я скину тебе номер банковского счета, а ты…

– Только не говори, что хочешь кого то ограбить!

– Пока нет. Мне нужно знать, на чье имя он открыт, сколько раз когда и кто перечислял на него деньги. Сумеешь?

– А то! Но за это ты придешь на концерт.

– Посмотрим, – сонно пробормотала Валерия. – Давай тогда, до связи. Завтра я к тебе загляну.

Послышались короткие гудки, Лера покачала головой. Концерт… Ей бы еще дожить, до шести то вечера.

Вздохнув, она отправила другу номер счета, который нашла на бумажке в доме Крымовых, села и продолжила штудировать номера телефонов. И спустя полчаса нашла то, что искала.

Номер «голоса». Точнее, номер Иры Глазовой – именно с него звонил неизвестный в парке. Хотя, поручиться Лера не могла – она запомнила лишь последние три цифры, но они совпали с номером однокурсницы. Остальные девушка помнила смутно, но была почти уверена, что не ошиблась.

Однако, находка ее совсем не обрадовала. Причем здесь Ира, и как с ее номера мог звонить этот псих, Лера не знала. Только отчего то вспомнился разговор декана с незнакомцем, и насмешливые слова Вики, что Ира не готовилась к экзамену. Она не пришла, и это очень плохой знак.

Но больше в эту ночь Лера думать не могла.

Так ей показалось. Ей, а нее мозгу.

– Вы бы хоть в очередь выстраивались, а, мысли… – пробубнила она, уткнувшись лицом в подушку. – Я не могу думать всех вас сразу.

По видимому, мысли торопились, в очереди началась перебранка и девушка откинула в сторону одеяло. Шаркая пушистыми тапочками по паркету, она направилась к дальней стене комнаты – той самой, побеленной и разрисованной цитатами и цепями.

– Пф… – Рижская взлохматила густые волосы и окинула взглядом свой необычный холст. Потом взяла баллончик с белой аэрозольной краской, и выбелила кусок стены. В самом верху вывела оранжевым цветом: «желтые суслики рулят!!!».

Это был крик души.

Подумала немного, и взяла толстый ярко сиреневый маркер. Провела по стене полукруг, и на белом фоне начали вырастать замысловатые фигуры, закорючки и круги. В конце концов они превратились в Пушкинский дуб с «золотой» цепью. Точнее, цепь с дубом – потому что дерево ушло далеко на второй план, затерявшись за рваными звеньями цепи.

В первом звене кругляшке цепи появилось имя: «Мила», рядом пририсовалась лодка, в ней – схематично нарисованный человечек, стоящий на руках. Во втором звене появился схематичный человечек с копьем и щитом. В соседнем звене оказался человечек огуречик, в котором можно было угадать старушку по очкам на носу закорючке, спутанным кудрявым волосам и клубку ниток в руке палочке. Можно – но сложно.

Лера скептически осмотрела свое творение, потом дорисовала рядом, отдельно от цепи еще один круг, а в нем – паука, сидящего на изогнутом хоботе слона.