Клянусь, я не дьявол.

Отчаянное жужжание его крыльев стало басовитее, и он подлетел поближе.

– А послушаем-ка мы «Отче наш» в твоем исполнении, – подозрительно крикнул он.

Я продекламировал молитву без запинок, ничего не сказав задом наперед, и похоже, он был этим удовлетворен. Он с глухим ударом приземлился рядом.

– Время от времени Дьявол улавливает кое-кого из нас. Я приношу извинения за мою небезосновательную, но, возможно, излишнюю подозрительность. Отряды вербовщиков усиленно заманивают. Я видел, как это происходит, видел души, уловленные прихлебателями нечистого. И я, например, вовсе не уверен в этих проводниках.

А на Свалке есть огненные языки. – К нему стала возвращаться его обычная велеречивость. – Но если ты никогда не умирал, это совсем другое дело, совсем другая уха, я бы сказал. Тебе еще предстоит так много узнать, дорогой мой Феликс.

– Почему бы тебе не начать с объяснения того, что такое свалки? – предложил я. – И постарайся попроще. Я уже замерзаю.

– Свалка, – поправил меня Франкс. – В единственном числе. Одним словом… Свалка – это скопление центров второго рождения. Когда человек сбрасывает свою смертную оболочку в Буффало, его суть воспаряет в Саймион.

Я ободряюще кивнул.

– Каждый вид притягивается к определенному месту на Лицевой стороне. Эти точки расположены вдоль линии, разделяющей Лицевую сторону пополам. Эта линия выглядит как – да она и есть – Свалка. Ты обратил внимание, какими короткими предложениями я обхожусь, Феликс? Как кристально четки мои объяснения?

Пот, которым я покрылся после многих часов лыжной гонки, испарялся, и я начал дрожать.

– И ты получаешь себе тело на Свалке, когда попадаешь сюда?

– О, как ты прав. На Свалке ты получаешь тело, а если это тело разрушается, ты снова оказываешься на Свалке, чтобы получить новое, которое не всегда совпадает по покрою с повторно скончавшимся, но…

У меня был еще один вопрос:

– А человек без тела выглядит как световое пятно?

Белый свет?

– Белый, красный или зеленый, – сказал Франкс. – Это зависит от ситуации. Мертвый или повторно мертвый человек, направляющийся на Свалку за новым телом, зеленый. Не ярко-зеленый, как ты понимаешь, а бледно-зеленый, мертвенно-рыбный. Это цвет, в чем-то похожий на…

– Я видел его, – перебил я, вспомнив Кэти на кладбище.

– «О, Лета, далее спеши, река забвенья», – театрально воскликнул Франкс. – Мертвые люди – зеленые.

Ты видишь, каким я умею быть кратким. Потом есть еще спящие. Они красные. Тебе, наверное, хочется знать, как они попадают сюда, но на это нет времени. Ты ведь спешишь. Поэтому я обхожу молчанием межразмерную связь.

Невежественные.., мы никогда не узнаем. Но белые сгустка света, такие, каким ты сам недавно был, дрейфуя в Стране Снов, пока неутомимые библиотекари не зачерпнули тебя, чтобы выжать из тебя книгу…

Он утерял нить своих разглагольствований и несколько секунд молча щелкал хитиновыми челюстями. Его передние лапы замерли в полужесте. По какой-то причине мысль, что я стал белым светом, очень его расстраивала.

Я вынул книгу из кармана на спине парки и дал ему.

– Вот, – сказал я, – можешь посмотреть на нее.

Им она не понадобилась.

Он взял книгу, но не посмотрел на нее.

– Белые сгустки света, как я говорил, являются формой тех немногих, которые способны спонтанно растворяться и реформировать свое тело, двигаясь в различных направлениях в промежутке.