Через полтора квартала я увидел трехэтажный дом, помеченный номером 43.

– МИЛАШКА, – сказали ступеньки, когда я поднимался по лестнице.

Когда я нажал на кнопку звонка с надписью «Спек», она сказала:

– САМЕЦ МОЕЙ МЕЧТЫ.

Раздался стук шагов и одышливый голос спросил;

«Кто там?» Я отступил назад и увидел толстого мужика с жирными волосами, высунувшегося из окна.

– ПОКАЖИ МНЕ, – сказали ступеньки, и я добавил:

– Меня послал Жестянщик.

– Этот несчастный сукин сын. – Спек оглядел меня. – Минутку. – Он скрылся, и я мог слышать, как он тяжелой походкой идет к входной двери. – Заходи давай, – сказал Спек, и я последовал за ним в квартиру.

Высокий худощавый мужчина с моржовыми усами и пробивающейся сквозь черные волосы лысиной развалился в потрепанном кресле. На синей засаленной кушетке сидела девушка с волнистыми волосами. У нее были круглые щеки с бледными рубцами от прыщей. – Это Синусоид и Кэти, – сказал Спек.

– Я Феликс, – сказал я, садясь рядом с Кэти.

«ОНА ДАЕТ», – деловито заметила кушетка. Спек сел на складной стул и облокотился на низкий деревянный стол.

На столе стояла толстая зажженная свеча, на обрывке газеты лежали груда зеленых листьев, красный пластмассовый бонг – кальян для курения марихуаны, заводная машинка с торчащей наружу пружиной, несколько пустых спичечных коробков, хлипкая жестяная пепельница, полная обгорелых спичек, пара больших пинцетов, кухонный нож, пять пустых пивных бутылок и обертка от пачки «Твинкиз». Все было покрыто тонким серым пеплом. Я пришел в правильное место.

– Мы тут собираемся чуток закосеть, – сказал мне Синусоид. – Ты будешь?

Я кивнул, а моя книжка сказала: «А ТО».

Спек колдовал над несколькими листочками. Они напоминали лист папоротника и, похоже, были довольно жесткими. Он отрезал кухонным ножом кусочки и держал их над огнем, пока они немного не подсыхали. Подсушенные кусочки он складывал в маленькую кучку. Девушка рядом со мной неотрывно смотрела на свечу. Она еще ни разу не взглянула на меня.

– Я прибыл на Саймион с девушкой по имени Кэти, – сказал я ей.

– Феликс Рэймен, – промурлыкала она словно издалека. – Феликс Рэймен.

– УХ ТЫ, – воскликнула кушетка, а стол добавил:

– Я ТАЩУСЬ.

– Кэти! – воскликнул я. – Это правда ты?

Она оторвала взгляд от свечи и с улыбкой посмотрела на меня.

– Получилось, – сказала она.

– Что?

– Просто я заставила тебя появиться. Я вытащила тебя из пламени.

– ШТУЧКА, – добавила свеча.

Кэти потрепала меня по колену.

– Я уже тут довольно давно, – сказала она. – Я надеялась, что ты появишься.

– Воссоединение, – сказал Синусоид. Он поднялся и поставил пластинку. У них был маленький проигрыватель и три поцарапанных диска без конвертов. Заиграла вторая сторона «Изгоя на Главной улице». Знакомая музыка дала мне чувство благополучия. «Я спрятал колеса в ботинок», – пел Джаггер.

Спек зарядил и разжег бонг. Он поставил бонг на стол и склонился над ним, всасывая дым. Когда он еде" лал выдох, очертания его тела стали ярче и потеряли четкость.