Мы сняли его с лошади, положили на снег, набрали сухих веток и разложили костер. Когда от сучьев костра начал подниматься дым, Этан выстрелил в воздух и мы поскакали домой.

— Дурной парень, — через много миль сказал Этан. — Упрямый как черт. Обычно эти Едоки Овец добрый народ. Я с ними встречался.

— Остерегайся его весной, гляди в оба, — сказал я. — Он произнес боевую клятву и, может быть, попробует напасть.

Этан кивнул.

— Жаль, что я не еду с тобой, — сказал он. — Путь долгий, а ты будешь совсем один.

— Ничего не поделаешь.

— От таких приключений на груди вырастают волосы, — сказал Этан.

— Если не выпадут те, что на голове.

Вечером мы держали большой совет. Я вез с собой немалые по тем временам деньги, а какой скот продается в Орегоне, никто не знал.

У нас с Каином были кое-какие накопления, предназначавшиеся для того, чтобы сделать первые шаги в Калифорнии, куда мы поначалу хотели попасть, но часть их ушла на пополнение запасов в форте Ларами. Посчитав и прикинув возможный риск, я вложил в дело сто долларов, а двести вложил Каин. У него оставалась чистая мелочь, а у меня — всего пятьдесят на дорожные расходы.

Рут дала двести, Дрейк Морелл — четыреста, Джон Сэмпсон — сорок, Крофт — пятьдесят, а Нили Стюарт — сотню чистым золотом.

— Мог бы и больше, — сказал он. — Но рискованно. Так что, думаю, пока хватит.

Последним подошел Уэбб и вручил мне шестьдесят долларов.

— Кроме тебя никто не сможет провернуть это дело. У меня остается совсем мало монет, — сказал Уэбб, — так что постарайся все же пригнать коров. Но что бы там ни случилось, я на тебя в обиде не буду.

— Спасибо, Уэбб. Я постараюсь.

Я увидел себя так, как все они меня видели — очень молодым, высоким, тощим, стоявшим, широко расставив длинные ноги, — и почувствовал, что каждый из них доверил мне так много, что потерять это я не имею права. Нет, это просто немыслимо! Я увожу их будущее… и свое тоже.

Дрейк вышел вместе со мной на улицу подышать ночным воздухом. Мы немного постояли молча, а потом он сказал:

— У тебя с собой много денег, и тебя поджидают разные опасности: в городах воры, на дорогах вообще всякое.

— Я буду осторожен.

— Никому не доверяй. Даже тем, кому хочется верить. Только тогда ты будешь в безопасности. — Он помолчал и продолжил: — Жизнь есть жизнь, и человеку не дано знать, что будет с ним в следующее мгновение. Поэтому я прошу тебя: если со мной что-то случится, весь доход от этого предприятия должен пойти Нинон.

— Я сделаю так, как вы хотите.

— У нее есть богатые родственники, но она не пойдет к ним на содержание. Небольшая собственность даст ей некоторую самостоятельность.

— Мистер Морелл, — сказала Рут Макен, подходя к нам, — мы собираемся открыть тут школу.

— Да, — сказал он.

— А в школе должен быть учитель.

Даже в этих сумерках можно было различить, как лукаво он глядит на нее.

— Кто же справится лучше вас? — спросил он.

— Стюарт и Крофты хотят преподобного Мозеса Финнерли.

— О Боже! — Он уставился на нее. — Вы шутите?

— Нет.

— Этот фанатичный дурак?

— Он слуга Господа, и он готов приступить к работе.

— Пути Господни неисповедимы, — вздохнул он. — А почему бы вам этим не заняться? У вас должен быть учительский дар.