Его широкое лицо расплылось в улыбке.

— Бендиго! Вот это да!..

Он было повел меня в дом, но я его остановил.

Вначале я рассказал ему о стаде, потом о Стейси Фоллете и моих индейцах. И пересказал все, что узнал от миссис Макен. Он хмуро слушал, изредка кивая.

— Этого можно было ожидать, — сказал он.

И пошел на гумно. Каин стал доить корову, уткнувшись в коровий бок головой. Я слушал, как менялся звук молочной струи с тем, как наполнялось ведро, и думал о предстоящем дне.

— Каин, — тихо сказал я, — давай я выдвину себя на эту должность.

— На какую?

— Шерифа. Вместо тебя.

— Ты хочешь снять гору с моих плеч, Бендиго? Не стоит.

Я заговорил, неожиданно для себя осознав, что говорю именно то, что думаю, а думаю то, что говорю:

— Я хочу заняться политикой. Стать шерифом для меня — первый шаг, первый шанс. Я хорошо владею оружием и, как мне кажется, чувствую, когда им вообще не нужно пользоваться. Я мог бы стать шерифом здесь, а потом где-нибудь еще. Тебе-то это ни к черту не нужно. Ты никогда не хотел стать шерифом. А мне уже предлагали, но тогда я был к этому не готов.

— А теперь?

— Теперь да, Каин.

Он закончил доить.

— Давай пойдем к Хелен и девчонкам, — сказал я.

К нам подбежала Лорна.

— Бен! Ох, Бен! Я увидела коня и поняла! — Она плакала от радости. — Ты такой большой, Бен! Ты поправился!

— Это не жир! — запротестовал я. — Там не ожиреешь.

За спиной я услышал голос:

— Бен?

Это был Нили Стюарт. Он изменился: осунулся, а глаза запали, будто его все время мучила бессонница.

— Бен, помоги мне.

— Что случилось, Нили?

— Эти двое… Паппин и Троттер. Они отняли мою делянку.

— Пошли в дом, — сказал Каин. — Хелен уже приготовила завтрак. Не знаю, как вы, а я голоден.

— Я тоже голоден, — сказал я. — Пойдем, Нили. Там все расскажешь.

Мы сели за стол. На меня нахлынули воспоминания. В этой теплой милой комнате недоставало одного лица — лица Нинон. Ее здесь просто не было. Появится ли она когда-нибудь?

— Они меня обкрадывали, — рассказывал Нили. — Я это понимал, но, видишь ли, боялся их обвинить. Боялся, что убьют. Потом понял, что они все равно замыслили меня убить. Только ждут, чтобы Олли стал шерифом. Сами убьют, сами проведут расследование. И концы в воду.

— А факты?

Он помолчал.

— Ну, я вчера вечером запер дверь в заборе — прииск им огорожен. У них есть ключ. А я сменил замки, запер дверь и повесил записку: «Закрыто до особого распоряжения».

— Правильно, — сказал Каин.

Нили подрагивал ногами под столом.

— Я тоже так думал. А сегодня утром они пришли ко мне — Паппин и позади Олли. Принесли купчую на прииск. Паппин сказал, что им, мол, не выплачено жалованье и они хотят в зачет жалованья забрать прииск. «Подпиши эту бумагу, и все будет шито-крыто. Мы с Олли не хотим неприятностей, правда, Олли?» — вот что он заявил. Я сказал, что мне надо подумать. Он тогда сказал, что дает мне время до полудня и чтоб я сам принес ему бумагу, потому что они будут заняты выборами. А если я… ее не принесу… они сами за ней придут.

— Что ты хочешь от меня?

— Я не могу против них выйти. А ты так хорошо стреляешь. Этан говорит, что ловчее тебя еще стрелка не встречал.