— У вас верно найдется там какое-нибудь платье? — спросил он как-то озабоченно.

— Только вот такое, — отвечала мисс Мало застенчиво.

— И пришли мне сюда Доусета, — прибавил шкипер, обращаясь ко мне.

Мы почти вытолкнули на палубу бедного Биля, и по тому, как шкипер накинулся на него, можно было подумать, что он величайший злодей в мире! Он уже просил прощенья у барышни, и так, и этак, а когда вернулся к нам, то был до того смущен, что просто уж не помнил, что говорить, и даже извинился перед своим братом матросом, за то, что наступил ему на ногу.

Тогда шкипер провел мисс Мало вниз, на ее новую квартиру, и к величайшему своему удивлению подметил, как третий офицер, большой любитель дамского общества, отплясывал себе какого-то трепака в пустой кают-компании.

В этот самый вечер шкипер и помощник составили между собой комитет, чтобы решить, что делать. Все, что ни посоветует помощник, то шкипер сейчас же осуждает, а если шкипер что-нибудь предложит, помощник немедленно заявляет, что это невозможно. И после того как комитет заседал три часа подряд безуспешно, они начали браниться; по крайней мере шкипер ругал помощника, а тот все повторял, что если б не дисциплина, он назвал бы такого человека, который сказал бы шкиперу две — три вещи, которые ему было бы очень полезно выслушать.

— Ей нужно иметь костюм, говорят вам, — кричал шкипер очень разгоряченный, — или по крайней мере хоть платье!

— Какая же разница между костюмом и платьем? — спрашивал помощник.

— Есть разница, — повторял шкипер.

— Какая же? — твердил свое помощник.

— Бесполезно было бы вам объяснять, — сказал шкипер. — У некоторых людей головы слишком тупы.

— Вот, что верно, то верно, — согласился помощник.

И на этом комитет прекратил свое заседание; но утром, за завтраком, они опять помирились и уж чего, чего только ни выделывали перед мисс Мало. Удивительно, какую разницу произвела в девушке одна ночь отдыха! Она вымылась прекрасно, чисто-на-чисто, завила себе волосы и начесала их на лоб, — они у нее были довольно длинные, — и комитет только поджимал губы и поглядывал друг на друга, пока мистер Фишер разговаривал с ней и подкладывал ей кушанья на тарелку.

После завтрака она вышла на палубу и стояла, облокотясь на фальшборт, и опять-таки разговаривая с м. Фишером. Смеялась она тоже очень мило, хотя раньше я этого и не замечал, пока она была на баке; положим, что тогда ей было совсем не до смеха. А пока она стояла там, наверху, забавляясь, смотря как мы все работаем, комитет опять собрался внизу, чтобы рассуждать о ней.

Когда я сошел в каюту, она походила на портняжную мастерскую. На столе лежали шелковые платки и всякие такие штуки, и шкипер стоял над ними, с большими ножницами в руках, не зная как приступить к делу.

— Я не буду затевать ничего большего, — сказал он, наконец. — Только что-нибудь такое, чтобы набросить на ее мужскую одежду.

Помощник не отвечал, он весь был поглощен другим занятием. Он рисовал платья на маленьком клочке бумаги и смотрел на них сбоку, наклонив голову, чтобы видеть, не окажутся ли они таким образом лучше.

— Ну, слава Богу, придумал! — вскричал вдруг старик. — Где тот халат, который подарила вам ваша жена?

Помощник поднял голову.

— Право не знаю, — сказал он медленно, — я куда-то затерял его.

— Ну, не может же он быть далеко, — настаивал шкипер. — Из него как раз выйдет хорошее платье.

— Вряд ли, — отвечал помощник, — он не будет хорошо сидеть.