Множество людей толпилось возле экипажа, меняя лошадей, затем из дома вывели какую-то женщину и усадили в карету. Через несколько секунд экипаж скрылся.

Легкий ветерок играл с листвой на деревьях, создавая загадочный шум. Свет приближающейся зари казался холодным и мрачным, горизонт казался осыпанным слоем сажи.

Незнакомец с Элоис на руках начал подниматься по ступеням лестницы. Элоис быстро осмотрела дом – сияющие мраморные колонны, величественный фасад, высокие окна. Холодный ветер вызывал дрожь, и она ближе прижалась к мужчине. Парадная дверь распахнулась, и навстречу им вышла пожилая женщина. Губы ее были плотно сжаты, седые кудри выбивались из-под чепца. Вся ее фигура приняла желтоватый оттенок из-за пламени свечей, которые она держала в руках. Она совсем не удивилась, увидев незнакомую женщину на руках у своего хозяина. По-видимому, служанка была хорошо вышколена.

– Мисс Ниббс, у нас гостья. Пожалуйста, отведите ее в комнату роз и приготовьте ванну.

Женщина ни единым звуком, ни жестом, ни даже выражением лица не показала, что она слышала обращенные к ней слова. Она просто ушла в дом, заметно прихрамывая на кривых ногах.

Незнакомец вышел в холл. Элоис с удивлением осматривала помещение. Никаких мрачных портретов, только голые стены из черного мрамора с позолотой. С одной стороны от сводчатого входа располагалась витая лестница, с другой – массивные двери, ведущие в роскошную гостиную. Над их головами покачивалась огромная хрустальная люстра, сиявшая множеством свечей, под ногами блестел темный паркет, на котором играли отраженные язычки пламени.

Смущение, охватившее Элоис еще на улице, усиливалось. Грудь сдавило. Стало трудно дышать, пульсирующая головная боль возобновилась с прежней силой. В ее сознании неожиданно возникло неясное и мучительное чувство, будто она когда-то уже видела это место.

Элоис попыталась отогнать эту мысль. Последние пятнадцать лет ей не позволяли часто приезжать в Англию. Все ее посещения родной страны ограничивались Лондоном, где она знакомилась с новыми женами отца.

– Мисс?

Она едва расслышала обращение служанки, едва видела старую женщину, которая стояла на лестнице и пристально рассматривала ее.

Элоис почувствовала слабую тошноту. Боль в голове стала еще сильнее. Часто моргая, она пыталась сосредоточить свой взгляд на предметах, окружавших ее, но в ее мозгу возникали какие-то неясные видения, которые накладывались друг на друга. С детства ее мучили страшные сны. Блестящие белые стены, скользкие полы. Гроза. Пронзительный крик. Отвесный каменистый берег. Пронизывающий ветер. Ночные кошмары всегда начинались одинаково. С витиеватых фресок. Мраморные полы, заполненные людьми коридоры. Дом.

Именно этот дом, с ужасом поняла она. Возможно, изменился цвет, окружающая обстановка, но сама структура дома не изменилась. Она знала это место. Сдавив пальцами стучащие виски, Элоис пыталась вывернуться, убежать. Но незнакомец крепко держал ее. Она была здесь когда-то. Когда была ребенком. Она здесь жила.

Издав низкий яростный стон, Элоис старалась освободиться, но ее усилия были слишком слабы по сравнению с железной хваткой незнакомца.

– Что-то не так?

Не так? Краткие видения, проносившиеся в ее мозгу, могли возникнуть только по одной причине. Этот человек привез ее в дом отца. В Брайарвуд!

– Отпусти меня, ты обманщик, – закричала Элоис, прилагая все силы, чтобы вырваться из его объятий. Наконец, ей удалось встать на ноги, но руки мужчины опять схватили ее за талию и притянули к себе.

– Черт тебя возьми! – прошипела она. – Как ты смеешь обращаться со мной, как с игрушкой!

Она вырвалась и побежала в гостиную, ожидая увидеть там отца, сидящего возле камина и потягивающего бренди.