Грустно.

    Да и пусть грустно. Старый Рим пал, однако на его месте будет новый.

    Еще предостерегла Хильдегунда: от нашей деревни до реки будут земли, не принадлежащие никому: ни нам, ругам, ни саксам, ни полуночным фризам или полуденным готам. Три дня пути – земля богов.

    И еще рассказывают: будто там на зимнее и летнее солнцестояние собирается некое неведомое племя, чтить свое капище. Племя это названия не носит, оно другое. Да, люди, смертные, но покровитель у них….

    Хильдегунда сказала, что люди эти не такие, как все. Мыслят иначе, семей не заводят, где новых бойцов – и могучих бойцов, свирепости непомерной! – отыскивают, никому неведомо. Видимо, младенцев из колыбелей забирают и на своих тайных капищах, под присмотром жрецов, взращивают.

    В тени эти люди ходят, в тумане. Мгла, наведенная богами, их защищает.

    А вот покровитель…

    Второй раз Хильдегунда помянула некоего «покровителя», и епископ Ремигий заинтересовался – кто такой? Повелительница рода ругов, запросто командовавшая мужчинами, посылавшая их на смерть и точно знавшая, что ничего в мире не изменится вплоть до времени, когда грянет Рагнарёк и начнется великая Битва Богов, очень тихо и осторожно сказала, дабы не накликать беду:

    – Не человеческого рода он. Таких сторониться надо. Езжайте себе с миром, но вот вам совет – обходите ничейные земли с полудня.

    Эрзарих задумался, но Хильдегунду не послушал. Лангобарды женщинам не верят, у них иной обычай. Потому Эрзарих и Ремигий поехали прямо, на восход, по самой короткой дороге.

    Утром седьмого дня пути вдали появилось бело-голубое зарево.

    Великая река. Рейн.

    Глава пятая

    В которой Нибелунги высаживаются на пустынный берег, Северин видит в тумане загадочного великана, потом ужасается запаху крови в Золотом бурге, а вечером Северина постигает неслыханное изумление

    Весна 496 года по Р. X.

    Земли данов, Хеорот

    Ultima Thule, Край Земли – иного подобающего названия владениям племени данов Северин подобрать не сумел.

    Светло-бурые скалы на побережье, пологие холмы с первыми яркими пятнами весенней травы, безлесные равнины; на первый взгляд эта далекая северная страна казалась ненаселенной, да и как может существовать человек на этих негостеприимных, продуваемых морскими ветрами пустошах, зимой превращающихся в бескрайнее царство льда и снега?

    – …Наш народ построил немало бургов, – развеял заблуждения Северина Хререк-дан. – Если повезет и ветер окажется попутным, к закату мы будем в Хеороте, а если плыть еще половину дня дальше к полуночи, окажемся в Ольборге, потом Хлейдр, на восходе – Роскилле, Фюн… С Галлией по числу поселений не сравнишь, но если идти вдоль берега, бург или деревню небольшого рода можно встретить на расстоянии пешего дневного перехода.

    Выйдя в море после ночевки на каменистом берегу «порубежья», ничейной полосы между датскими землями и принадлежащими фризам приморскими низинами, Беовульф уверенно переложил рулевое весло и направил ладью на северо-восток – картулярию показалось, что лодка идет прямиком в открытое море, беспокойное и предштормовое.

    Весла убрали, ветер благоприятствовал.

    Прежде Северин никогда не страдал морской болезнью, но сейчас его вдруг замутило – ладья казалась слишком утлой, волны чересчур огромными, даже неустрашимый Фенрир предпочел забраться под низкий кормовой настил, только два зеленых глаза сверкали из темной норы.