– Семнадцать, – уточнил дан.

    – Прекрасно. Сколько вальхов пришло вместе с ней, знаешь?

    – Полный десяток, это я отлично помню. Из них умерли или погибли всего двое, значит…

    – Значит остальные – сумели выжить и защитить хозяйку, – быстро дополнил Беовульф. – Странно, что я никого из них не видел. Встретимся на пиру, хотел бы я посмотреть на этих героев – галиурунн вырезал две трети дружины конунга, а вальхи целехоньки! Ну почти, двое не в счет… Зная, как дерутся кельты, скажу, что не удивлен – они не трусы, и доблести им не занимать, пускай священная ярость этого племени происходит из другого источника.

    – Так что будем делать? – задал самый насущный вопрос Алатей.

    – Торопливые вы, анты. Быстро только пиво пьется! Времени у нас достаточно – нынешний вечер, ночь и весь завтрашний день – это самое меньшее. Почему? Очень просто: Хродульф сказал, будто галиурунн никогда раньше не являлся в Хеорот две ночи подряд. После каждого набега он ждет седмицу, а то и две – так даже лучше, мы многое успеем. Осмотрим морской берег, вдруг найдем пещеру? Расспросим всех, кого можно, съездим в соседние деревни – у людей, ушедших от Хродгара и не связанных клятвой, языки развяжутся быстрее. И вот еще запомните… По одному не ходить, ни днем и тем более ночью. Скильда Скевинга опекают Алатей с Гундамиром – друг от друга ни на шаг, даже до ветру ходить вместе. Хенгест при мне, Хререк с Ариарихом и Витимером – кстати, куда они подевались?

    – На конюшне, Унферт от имени конунгин дарит нам лишних лошадей, они нам пригодятся.

    – Замечательно. Одевайтесь к пиру, Нибелунгам надо показать, как они богаты и удачливы! Пусть даны Хеорота видят – нам не страшно!

    – А нам разве страшно? – с усмешкой поинтересовался вандал.

    – Мне – страшно, – сам того не желая, признался Северин. – Беовульф, ты же обещал! Что здесь происходит? Почему в Хеороте пахнет смертью? О каком галиурунне вы постоянно говорите? Какое проклятие? Хватит скрывать! Я пойму, честное слово! Неизвестность пугает гораздо больше, чем враг, о котором хоть что-нибудь знаешь!

    – Много вопросов, и все бестолковые. – Беовульф сцепил пальцы замком на затылке, откинулся спиной на бревенчатую стену мужского дома и поднял взгляд к темному потолку. – Ты вроде бы умный парень, ромей вдобавок, неужто сам не мог понять?

    – Ну-у… – протянул Северин. – Кто-то убивает людей Хродгара, правильно? Много лет… то есть зим подряд?

    – Не просто убивает, дружище. Убивает страшно. С неимоверной, невиданной и нечеловеческой жестокостью. А потом пожирает.

    – Господи… Чудовище? То чудовище, которое мы видели прошлой ночью у берега? Великан?

    – Великан? Не думаю. Хродульф уверял, что монстра никто и никогда вблизи не видел. А кто видел – умер. Сам Хродульф и Унферт упоминают лишь безобразную тень, скрывающуюся во тьме. Наш великан, между прочим, не был порождением зла, сам помнишь… Скильд, клянусь, я сказал бы больше, если б сам знал! Ладно, хватит языками чесать, смеркается, Вальхтеов ждет, а заставлять ждать конунгин – неучтиво.

    * * *

    Варвары не имели и малейшего разумения об умеренности – считалось, что чем больше на тебе золота и серебра, тем оно красивее.