Грег сел рядом с Ниной. От нее пахло кремом от загара, шампунем и сдобной булочкой с кремом, которую она ела. Она влекла его гораздо сильнее, чем Брук. Хотя на ней не было высоких каблуков и она предпочла шорты и сабо. Он напомнил себе, что Нина — не его тип женщины. И все же.

— Папа, — дотронулась до его плеча Дэзи, — тебе как обычно?

В дверях кондитерской она встретилась с Оливией, та несла кувшин с ледяной водой и стаканы. Около ее ног крутился вездесущий Баркис.

— Привет, Грег. Почему такой озабоченный? — Она села рядом с Коннором и дотронулась до его плеча. — После того как мы поженимся, может быть, Грег возьмет тебя с собой по магазинам. Чтобы приодеть.

— Я для тебя недостаточно наряден? — засмеялся Коннор.

— Видишь ли, есть что-то такое необъяснимо привлекательное в мужчине, когда он одет в хороший костюм…

Нина взглянула на Грега, кажется только сейчас заметив, как он одет.

— Что за парад?

— У нас с Дэзи была сегодня деловая встреча в банке. — Он не стал развивать тему, чтобы не выдавать секреты дочери. И потом, у него было чувство, и не без оснований, что Нина не очень благоволит к банку, хотя она не говорила ему об этом ни разу.

— Нина, ты получила приглашение? — спросила Оливия.

Коннор комически воздел руки вверх:

— Грег, прости. Все разговоры только о свадьбе.

Нина и Оливия не обращали внимания на деланое возмущение мужчин.

— Получила, спасибо. Очень мило с твоей стороны пригласить нас с Сонет. Хотя ты совершенно не обязана это делать.

— Ерунда. Ты лучшая подруга моей сестры. Надеюсь, вы будете на свадьбе, мне бы этого очень хотелось.

— Спасибо.

— Вот посмотри. — Коннор протянул Грегу рабочую тетрадь в пометках. — Не волнуйся, все будет в порядке. К концу недели закончим.

— А еще надо обсудить дизайн свадебного торта. — Оливия схватила за руку жениха. — И нечего смотреть на меня страдальческим взором. За мной, Баркис.

Когда они ушли, Нина изложила Грегу свой план по поводу освещения в печати открытия гостиницы. Хотя все места на следующий уик-энд были зарезервированы, лишняя реклама не помешает. И показала список изданий, куда надо послать объявления, от «Нью-Йорк таймс» до самых мелких местных газет. Он слушал ее, чувствуя, как солнце приятно греет спину, ветерок обдувает лицо, глядя, как она отщипывает от своей булочки глазурь и кладет в рот, и улыбался, по-видимому сам не замечая этого.

— Почему ты улыбаешься? — спросила она, глядя него с подозрением.

— Вспоминаю свои деловые совещания в городе. Домашних булочек не было. Зато море кофеина и облака сигаретного дыма.

— Много работал? Похоже, ты горел на работе.

— Надо было задуматься над этим пятнадцать лет назад. Горел, вечно спешил, и все рядом со мной жили так же, бесконечный драйв, чувство конкуренции, боязнь не успеть. Давила ответственность, надо извлечь прибыль любой ценой, обеспечить детей. Еще ипотека, а Софи только начинала карьеру.

И вдруг он понял. Причина была в том, что он не спешил в семью, к жене, с которой был несчастен. Работа заменяла все. И он проиграл.

— Вот, папа, твой сэндвич и лимонад. — Это вернулась Дэзи.

— Спасибо.

Дэзи села и стала рассматривать свои ногти, покрытые ярко-красным облупившимся в некоторых местах лаком. Предмет недовольства Грега.

— Красивый лак, — сказала Нина. — Как называется цвет?

— Темный рубин, если хочешь, дам тебе попробовать.