– Как правило?

– Бывают исключения. Того сорта… который посещает только что оставленное нами прелестное заведение, «Берег» этот. Самая, пардон, гнусная мразь. Туда самоубийц приводят обида на весь мир и желание взглянуть, как все забегают, когда они скончаются. Но Вик, как я заметил, при всех его недостатках все‑таки не таков. Он, видите ли, в какой‑то момент понял, что наркотики окончательно одержали над ним верх, и предпочел смерть с душой жизни без души. Гордыня, гордыня…

Лариса подняла голову от влажно блестящего асфальта с остатками снега, чтобы заглянуть Артуру в лицо. Артур мечтательно улыбался.

– Грязная Линия, сказали бы многие, грязная, кто же спорит, – продолжал он, – но прекрасная музыка все‑таки, да и Линия чище, чем часто бывает в подобных случаях…

– Артур… Я совсем не понимаю, о чем сейчас речь, но… Это же вы, вы его вытащили, да? – спросила Лариса, замирая. – Его душу сохранили, да?

Артур кивнул. Лариса в приступе благодарности схватила его за руки, забыв, чем это чревато, но прикосновение отозвалось в ней уже не экстатическим жаром, а ощущением горячей силы спокойного друга. Надежным таким теплом. Артур польщенно улыбнулся.

– Вы – замечательный! – сказала Лариса но. – Ворон… всегда… В общем, у него впервые такие чудесные знакомые…

Артур фыркнул.

– Леди, леди… Я – не знакомый. Я – отец ему. Лариса зажмурилась и потрясла головой.

– Как?!

– Черным Крещением это называли в мое время, – пояснил Артур. – Теперь – Лунным Даром.

– А… так крестный отец… если можно так сказать? Так это я должна вам руку целовать… я поля не вижу… вы…

– Достаточно старый, чтобы юная леди могла поцеловать мою руку, не уронив чести. Это вы имели в виду?

Лариса смутилась и рассмеялась.

– Да я же не это… Бросим эту скользкую тему. Я хотела сказать, что он же все‑таки пришел…

– Когда учуял, что вам грозит опасность. Готов заплатить Вечностью за вашу земную жизнь, и это не слова, леди – я создал его во Тьме, я его насквозь вижу. Он бы сам пришел за вами, но его не пускают. Не хватает пока у него сил сломать барьер, а гордость не позволяет брать мои. Хочет все сделать сам. И я только…

– Только?

– Только чуточку вмешался. Это же не преступление, за которое казнят? Ну невозможно же слушать, как твой юный товарищ твердит о леди в опасности! Но я не мешаю ему самому набивать шишки. И не собираюсь мешать в дальнейшем. Так что терпение, терпение. Думаю, что он и сам со всем справится, только нужно время и опыт.

Лариса кивнула. Ее лицо горело.

– Я буду ждать, сколько понадобится, – сказала она и снова кивнула. – И сама сделаю, что смогу.

– Да, леди, да… Вы женщина редкая. И самая, кстати, очаровательная из потенциальных Княжон, которые мне встречались.

– Княжон?

– Княжон Вечности…

Туман чуть‑чуть поредел. В разрывах бурых клубящихся туч плыл чуть подтаявший шарик космического мороженого с перламутровым яблочным сиропом. Туман благоухал тополями, березой и талым снегом. Лариса вдруг поняла, что они уже пришли. Ее дом как‑то сам собой оказался совсем рядом, сонный и спокойный, укутанный мягкой дымкой тумана, облитый лунным сиянием, светящийся желтыми окнами в черных зарослях ив и берез – милый, как деревенский домик.

– Ваши штучки, Артур? Да? – Лариса восхищенно оглядывалась кругом. – Я еду до дома полчаса… Скажите, сколько времени мы шли?

– Да нисколько.