|
Я выйду к нему! – после долгого тягостного молчания приказал Великий хан. – И соберите всех темников и мурз.
Адаш и Едигей вышли, с облегчением вздохнув, лишь ступив за полог. Баракчу на окровавленном плаще внесли на холм и положили на землю, убрав ковер при входе. Великий хан вышел из шатра, и юртджи тут же вынес и положил позади него валик из войлока, обтянутый ковровой тканью. Тохтамыш присел на валик и склонил свое лунообразное лицо над поверженным в бою тысяцким. - Как это случилось, мурза? – спросил он Баракчу. - Нукеры не могут сражаться в лесу, - слабым голосом ответил тысяцкий. – Мы не должны были входить в лес. Русы были за каждым деревом и били нас топорами. Саблей же среди веток не размахнешься… Не пускай нукеров в лес, Великий… Баракча замолчал… Его голова безвольно повернулась набок. Тело дрогнуло и расслабилось… Великий воин испустил дух… Его нукеры стояли у подножия шатра, выстроившись в две шеренги. Многие поддерживали друг друга, чтобы не свалиться от ран. Тохтамыш спустился к ним и пошел вдоль строя, пристально всматриваясь в лица воинов. Увидев сотника Батбаяра, хан остановился. - Где ваши лошади, сотник? – спросил Великий хан. - Они разбежались, повелитель, - Батбаяр не смел поднять глаз. - Скольких русов вы побили в сражении? - Они нападали неожиданно, из-за деревьев и, нанеся удар тут же исчезали. Мы не могли достать их саблями. И вынуждены были выйти из леса, чтобы сразиться с ними в чистом поле. Но на нас вышла их конница… Хан качнулся с пятки на носок и развернулся к мурзам, стоявшим за его спиной. - Вы все слышали! – громко сказал он. – Это стадо баранов вышло из боя, не поразив ни одного врага, растеряв лошадей… Мало того, они не смогли уберечь в бою своего мурзу, принеся нам его израненное тело! Они покрыли позором себя и бунчук славной некогда тысячи Баракчи! Примите решение, мурзы! - Смерть! Смерть! – вразнобой закричали ордынские военачальники. |
