Она снова отпила глоток бренди, ее зубы стукнули о край стакана.

— Ну и?.. — поторопил Брент. — Перерыв гору бумаг, я узнал, что дела у вас шли очень и очень неплохо.

— О да, так и было. — Волна горечи, поднявшаяся в ней, заглушила все иные чувства, и теперь слова находились сами собой. — Всем занимался Тони, и, конечно, помогала я, совершеннейшая дурочка! Мы работали от зари до зари, бизнес процветал, прибыли росли. Но я не замечала, что все делалось кое-как, спустя рукава. Целый день я как белка в колесе крутилась по дому: кухня, Рози, заботы о Тони, об отце… А потом у отца случился еще один удар, и я вообще перестала что-либо замечать.

В том, что произошло, Клодия винила только себя. Если бы у нее хватило тогда ума присмотреться к делам, она не оказалась бы сейчас привязанной к человеку, который ее презирает.

— Так что же дальше? — снова подтолкнул ее Брент.

— После женитьбы Тони решил отказаться от своего бизнеса. У него была маленькая, но доходная фирма, он умел вести дела.

— Припоминаю, ты тогда сказала: «У моего нового парня хорошая работа и солидный счет в банке». Или что-то в этом роде, — медленно проговорил Брент.

Клодия бросила на него быстрый взгляд. Он никогда меня не любил, ему нужны были только мои деньги. Так откуда же тогда воспоминания, столь живые и подробные? Но спрашивать она не стала. Лучше не открывать этот ящик Пандоры, дабы из него не вылетели на свет новые беды.

— Тони сказал, что мог бы вести все финансовые дела — он ведь много лет был папиным бухгалтером. Я решила, что это прекрасная идея: папа освобождался, таким образом, от ставших для него непосильными забот, а я могу целиком посвятить себя дому и Рози. Ну а Хелен помимо других всяких дел занималась у Тони делопроизводством.

Клодия, не дав Бренту возможности спросить, что это за «другие дела», уточнила:

— Они много лет были любовниками и без зазрения совести встречались прямо у нас с папой под носом. Тони делал деньги буквально на всем. Почти вся прислуга была уволена, на тех, кто остался, ложился двойной груз, поэтому все работали кое-как — у людей не хватало ни сил, ни времени. Усадьба, пансионат требовали постоянных денежных вложений, отсюда и эта закладная. Тони даже организовал своего рода дымовую завесу — дважды приглашал аудиторов. Мы получили деньги под эту закладную, и тут-то Тони и Хелен начали действовать.

Все было снято, до последнего пенни, осталась масса неоплаченных счетов, не говоря уж об этой замечательной закладной. Бог знает, куда они вложили деньги, возможно, перевели все на зарубежные счета. Оба погибли: на машину, в которой они ехали, налетел грузовик. Об их многолетней связи стало известно, когда папа после похорон разбирал вещи Хелен. А я и не подозревала о нашем финансовом крахе, пока меня не вызвал управляющий банком. — Клодия сделала глоток бренди и с отчаянием закончила: — Тони и Хелен оставили нас нищими, а я была так глупа, что позволила им это сделать!

Брент выругался вполголоса, и она вздрогнула, подумав: что ж, я заслужила это, придется терпеть. Он уже и так презирает меня, еще одно прегрешение ничего не меняет.

— Не глупа, а слишком доверчива.

Несколько неожиданных успокаивающих слов — и Клодия не выдержала. Стакан задрожал в ее руке, немного бренди выплеснулось на халат. Брент отобрал у нее стакан, прежде чем она успела пролить остальное, и Клодия спрятала лицо в ладонях. Но все же слезы не просто закапали — полились ручьем.

— Ты не должна винить себя, Кло, не должна.

Нежность, прозвучавшая в его голосе, и, возможно, случайное употребление ласкательного имени — так называл он ее когда-то — только добавили горечи в ее сердце.