— Но ведь еще столетие назад делали. И пехоты сильно меньше на полях сражений не стало. В той же Тридцатилетней войне сколько ее там бегало? И многие ходили в кирасах да шлемах. А сейчас чего? Прямо вот все короли так сильно обнищали?

— Да нет, вроде не обнищали, — несколько растерянно произнес Патрик Гордон.

— Может быть доброй схватки рукопашной не стало?

— Как же не стало?

— Тогда что случилось? Я понимаю нищие страны, например, Швеция. Но богатые страны, чего голову морочат? Та же Франция? Она ведь тоже отказалась от доспехов в пехоте. Так?

— Так.

— Почему?

— Так дешевле, видимо.

— Дешевле что? Замещать выбитого, хорошо обученного пехотинца? Сколько длится его выучка в доброго солдата, чтобы не только приемы строевые знал, но и не робел при виде врага или под картечью? Год? Два? Больше? Сколько это обходится казне? Сильно дешевле изготовления дешевой тонкой кирасы, способной защитить его от ударов клинком и байонетом?

— Сейчас во Франции? Не скажу.

— Возможно я сейчас, скажу глупость, но, мне кажется, что доспехи уходят с поля боя из-за двух причин. Первая — кровосмешение, вторая — кружева.

— И как это понимать?

— Кровосмешение так и нужно понимать. Правители Европы берут в жены своих родственниц. От чего добра не жди. Там и уродства, и болезни всякие среди которых слабоумие, а то и откровенное безумие. Габсбурги задают моду в этом вопросе. Но не ими едиными эта грязь множится. Отчего уровень умственных способностей европейских правителей сильно проседает. И вот уже вместо доброго доспеха короли украшают своих солдат кружевами. Не так ли?

— Это… хм… однобокий взгляд. — смешливо фыркнул Патрик.

— Я же сказал, что сие глупость вероятно. Но, как мне кажется, если бы короли и прочие высшие аристократы лично вели свои войска в бой, как бывало в прошлом, то вряд ли бы они увлекались кружевами. Не так ли?

— Хм… Возможно. — усмехнулся Патрик, которого такая трактовка все больше веселила и цепляла.

— Согласись — если тебе идти на пики да рыцарские копья, то кружева тебя если и будут увлекать, то отнюдь не в первую очередь. Скорее добрая кираса. Разве нет? А если твоя жизнь и здоровье зависит от солдат, что тебя окружают, то ты и ими станешь не пренебрегать. И обеспечивать их добрыми доспехами. Или все же постараешься украсить их прованскими кружевами? А так… набрал каких-то случайных людей. Выдал им какого-то оружия подешевле. И вперед. Воевать. Перебили? Да и черт с ними. Чего жалеть этих худородных да безродных? Бабы еще нарожают. Твоя же королевская жопка при этом в безопасности. И даже проиграв, ты сможешь все уладить переговорами. Доспехи еще какие-то покупать для этих… Как такое по здравому рассуждению в голову может прийти?! А то ведь, если так подумать, то можно дойти до мыслей об отказе от бала или не дай Бог подарка фаворитке. Какая мерзость! Фу таким быть! На это ни Габсбурги, ни иные плоды кровосмесительных союзов, конечно же, пойти никак не могут. Не так ли?

— В твоих измышлениях есть что-то здравое, — кивнул Гордон, едко улыбаясь. — Короли ныне действительно в бой свои армии не ведут. Как правило. Хотя Густав II Адольф шведский водил. И он обычно ограничивался бычьим колетом, вместо доброго доспеха.

— Швеция, — пожал плечами Алексей, — нищая страна. Но и главное — чем для него закончилось это пренебрежение собственной защитой? Глупой смертью. А ведь если бы он тогда не погиб, то Тридцатилетняя война могла бы пойти совершенно иначе. И завершиться много раньше. То есть, он своей кружевной храбростью убил десятки, если не сотни тысяч невинных людей, которые бы остались жить, будь он более трезвомыслящим человеком.