— То есть это ты запретила их ко мне пускать?

— Да.

— Мама, я наследник престола. И я выполняю приказ моего отца и государя. Ты вот так открыто противишься этому? Я правильно тебя понимаю?

— Ты пока мал и неразумен. За тобой приглядывать поставлена я. И посоветовавшись со знающими людьми я решила, что твоя блажь преждевременна, хоть и благостна.

— Серьезно? И с кем же ты посоветовалась? Полагаю, что моему отцу будет интересно узнать их имена. Чтобы поспрашивать их о том — от дурости они такое тебе сказали, или черную измену удумали. Возможно даже на дыбе.

— Это не твоего ума дела! — резко ответила царица, которой ОЧЕНЬ не понравились слова сына. Прям задели.

— Ясно. — холодно ответил Алексей и не прощаясь вышел.

Вяземский, что увязался за ним, проводил его встревоженным взглядом.

— Что-то прости Господи недоброе с ним произошло. Раньше он таким не был, — перекрестившись, произнес Никифор. — Он ведь тебе, государыня, прямо угрожал.

— Это пустые слова, — чуть дрожащим голосом возразила царица.

— О нет, — возразил Вяземский. — Будьте уверены — он что-то задумал. Надо его чем-то занять. И скорее. Его явно тяготит изучение языков, хотя он прилежен и усерден в том настолько, насколько это возможно. Отчего делает успехи. Но видно — это чуждая для него наука.

— Вертоград многоцветный может ему дать для чтения? Там много поучительных стихов. — произнесла одна из служанок.

— Да, так и сделаем. — твердо произнесла царица. — Желает читать — пусть читает.

— Может уступим его просьбе? — осторожно спросил Вяземский.

— Дури этой? — фыркнула Евдокия Федоровна. — Еще чего!

— Государь ведь с нас спросит.

— А что не так? Мы ведь не отказываем ему в обучении, но направляем куда следует. Ибо без духовного ничего от прочего не будет пользительного. В том нас и Патриарх поддержит.

— Поддержит ли? — осторожно спросил Никифор.

— А разве есть сомнения?

Наставник Алексея Петровича не стал возражать и хоть как-то комментировать. Уж что-что, а как-то встревать в подобные разборки он не желал. Тем более, что на самом деле ему импонировала страсть царевича. И он не разделял этого желание царицы помешать учебе.

Алексей тем временем пришел к себе и с нескрываемым раздражением развалился на первой удобной для того «плоскости».

— Случилось что? — поинтересовалась няня с веселящим обновленного царевича именем Арина. Жаль, что не Родионовна. Кормилица, которая часто крутилась рядом. Одна из мамок да нянек.

— Все хорошо. — буркнул парень.

— Я же вижу, что ты кручинишься. Снова с матерью разругался?

— Это так заметно?

— Этого все ждали, — тихо произнесла она.

— Ждали?

— Слуги перешептывались с того самого дня как ученые мужи приходили. Столько разговоров… столько разговоров… — покачала она головой.

— И о чем же они перешептывались?

— Ты как маму тогда обидел, обозвав курицей безголовой, так все затаились. Став ждать, чем все это обернется.

— Я этого не говорил. — перебил ее Алексей.

— Ну я сама не слышала, а вот люди болтают.

— Не боятся, что им за такое язык вырвут?

— Так тихо же болтают, — лукаво подмигнув, заметила кормилица.