Роби заглянул в конец папки, где были собраны результаты анализов. Здесь лежали компьютерные распечатки недельного труда, бесчисленные списки – электролитов и химического состава крови, количество всевозможных клеток, анализы мочи. Брэйс продолжал листать страницы, проглядывая анализы человека, чья смерть была – с самого начала – неизбежной. На них ушли тысячи долларов.

Он остановился на отчете с заглавием «Патология».

«Печень (посмертно):

Общий вид. Вес 1600 г, бледная, на поверхности – небольшие очаги сильного кровоизлияния. Хронических фиброзных изменений нет.

Под микроскопом: При окрашивании выявлены разбросанные очаги слабо окрашенных мумифицированных гепатоцитов, что соответствует фокальному коагулирующему некрозу, возможно, вследствие ишемии».

Брэйс перевернул страницу и обнаружил еще один анализ крови, непонятно как туда затесавшийся. Перевернув еще один лист, он уткнулся в обложку. Больше страниц не было.

Роби быстро перелистал карту к началу, разыскивая отчеты других посмертных исследований, однако тот, с описанием печени, оказался единственным. Бессмыслица какая-то. Почему в отчете патологов указан только один орган? А где легкие, сердце, мозг?

Он спросил девушку, есть ли другие папки на имя Стенли Маки.

– Нет, эта единственная.

– Но здесь отсутствуют некоторые отчеты патолога.

– Спросите лучше у них самих. У них есть копии всех протоколов.

Отделение патологии, расположенное в цокольном этаже, оказалось лабиринтом помещений с низкими потолками; белые стены были украшены яркими туристическими постерами: туман над Серенгети, радуга над Кауаи, остров с мангровыми деревьями в бирюзовом море. Радио тихо наигрывало рок. Единственная дежурная лаборантка тоже выглядела абсурдно веселой, особенно если принять во внимание род ее занятий. Она и сама была похожа на яркую картинку – нарумяненные щеки и искристо-зеленые веки.

– Я пытаюсь найти сделанное в марте заключение о вскрытии, – сказал Брэйс. – Его нет в папке пациента. В справочной посоветовали обратиться к вам.

– Как звали пациента?

– Стенли Маки.

Покачав головой, лаборантка направилась к картотеке.

– Такой милый человек был. Мы ужасно переживали.

– Вы его знали?

– Хирурги всегда приходят, чтобы проверить отчеты по своим пациентам. Так что мы доктора Маки знали довольно хорошо. – Она выдвинула ящик и начала перебирать папки. – Он подарил нашему отделению кофеварку на Рождество. Мы теперь называем ее Кофейным памятником господину Маки.

Она выпрямилась и хмуро уставилась на ящик:

– Странно.

– Что?

– Не могу его найти. – Лаборантка задвинула ящик. – Я уверена, что вскрытие проводилось.

– Может, переложили? На букву «С», Стенли?

Она открыла другой ящик, просмотрела папки, закрыла. Обернулась к другому лаборанту, вошедшему в комнату:

– Слушай, Тим, тебе не попадался отчет о вскрытии доктора Маки?

– Это ведь было очень давно?

– В начале года.

– Тогда должен быть на месте. – Лаборант опустил на стол лоток со стеклами. – Попробуй посмотреть у Хермана.

– И как мне самой в голову не пришло? – вздохнула она и направилась в один из кабинетов.

Брэйс пошел за ней.

– А кто такой Херман?

– Не кто, а что.