— Сжег… — сказал Ланг.

— Зеркало! — выпалил Эрик. — Разбитое зеркало. Дурная примета. Простите.

— Это не по твоей вине, — сказала Хейли. Потом обратилась к Лангу: — Эрик схватывает на лету любой отчетливо сформулированный приказ. И не остановится, не сможет остановиться, что бы ни… ну вот, скажем, Эрик, объясни, что ты сделал на шизе.

Эрик так и взвился с места:

— Леонардо да Винчи создал…

— Сядь и прекрати, Эрик, — сказал я, что он тут же и сделал. — Если бы Хейли не была осторожна, когда что-нибудь ему приказывает, я бы не смог приказать ему остановиться, даже если бы все кругом полыхало. Это было бы точь-в-точь так же, как с той женщиной-психиатром, на которую он накинулся.

— Психованную женщину? — нахмурился заместитель начальника ЦРУ.

— Не важно, — сказал Рассел, — но твоя блондинка там…

— Кто? — спросил Ланг.

— Я, — ответила Кэри, — я перекрасилась, чтобы меня не узнали.

— Дело в том, — заявил Рассел, — что я бы ее трахнул, не помешай эта чертовка.

— Вы оба… — сказал Ланг.

«Ни за что!» и «Только не с ним!» — одновременно заорали Рассел и Кэри.

— Но зато какая машина нам в результате досталась! — вмешался я, чтобы утихомирить Рассела. — Пусть тот парень и умер, машина его довезла нас до цели, когда сегодня днем мы вломились в здание СДЛМ.

— СДЛМ? — переспросил Ланг.

— Ну, это так называется, сэр, — сказала Кэри. — Рядом со станцией метро «Такома-парк».

— Что значит «вломились»? Вы убили?..

— Никого мы не убивали, — быстро произнес я.

— Ну, — заметил Зейн, — сестра Смерть того заслужила, хотя ей просто не повезло в перестрелке.

— А потом, — сказал я, — пустой офис приказал нам бежать.

Мы бежали на последнем дыхании.

Мои часы долго тикали в тишине, пока Ланг не выдохнул:

— Ух ты! Значит, вы все это проделали сообща? — спросил он.

Мы дружно пожали плечами.

— О'кей, — сказал Ланг. — Теперь вы здесь. Теперь…

— У тебя выпить есть? — спросил Рассел.

— Никакой пьянки! — заорал я.

— Успокойтесь, — сказал Ланг. — Я вовсе не хочу, чтобы кто-то из вас напивался. В холодильнике, наверное, есть несколько банок коки.

Рассел кинулся на кухню, распахнул дверцу холодильника и завопил:

— Мать твою, пиво!

— Нет, — упорствовал я.

Рассел дал одну бутылку Зейну, одну взял себе и одну открыл для меня.

Невежливость — худшее, что мы можем себе позволить, подумал я, отхлебывая холодный золотистый напиток. Затем поднял бутылку, приветствуя нашего хозяина:

— Благодарю.

— Директор Ланг, — начала Кэри, — они кое-что обнаружили. Какое-то нагромождение ошибок.