|
Они у меня. Но теперь, бога ради, выслушай меня. Я одуплился пять дней назад на борту корабля «Скаут», в рубке, отметеленный, как в хорошей футбольной драке. Мне отбили все, что можно, и сделали это четыре штурмовика с Триангла. Кто они такие — я не знаю. Вернее, подозреваю, что не помню — поскольку мне отбили башку и у меня травматическая амнезия. Я и себя-то вспомнил потому, что документы свои нашел. Я вспомнил тебя, когда тебя увидел. А вот Сахару я не помню вообще. Наверное, я вспоминаю только близких мне людей, и то, когда их вижу. Поэтому я даже не могу сказать тебе, должен я ему какие-то там пушки, или его глазарики просто увидели, как я менял бабки в обменнике «Гиганта». Ну, и когда я обыскивал свой корабль, я нашел там денег немного и пластины. Еще подумал, что даже за одну пластину можно получить виселицу на ряде милых планет. А у меня там не одна, если честно…
— А сколько? — тут же взял быка за рога Гиппо. Я успел предположить такой вопрос и сознательно, говоря о пластинах, построил фразу именно так. — Там твои, и небольшой запас. Кстати, все равно рано или поздно вспомню, сколько ты мне за них заплатил? Мне просто так, понимать размер несчастья. — Ты запросил по двести за каждую. Мы сошлись на четырехстах пятидесяти и корабле. Видимо, ты конкретно собирался соскочить, Майкл, — усмехнулся байкер. — Нет, ты меня не так понял, — поморщился я, стараясь не переиграть. — Корабль мне был необходим, чтобы за ними слетать. Давай поступим так: я отдам тебе пять пластин. Все, что у меня есть. А ты заплатишь мне еще двести тонн, а? И будем считать, что такая низкая цена за два пласта сверху — это и есть моя благодарность за сегодняшнее избавление от скотов Сахары, а? — Дружище, а тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы торговаться со мной? — прищурился Джонни. — А я не торгуюсь, — парировал я, насколько смог. — Я предлагаю тебе чистой воды выгоднейшую сделку. И сто процентов выгоды для тебя, от этой сделки — это моя тебе и твоим парням благодарность. Мне больше не особо есть что тебе предложить, ведь банальные деньги тебя вряд ли интересуют, да и нет у меня столько… — Мне кажется, или ты пытаешься мне врать, старичок? — совершенно невинным тоном перебил меня Гиппо. — Ты только что упоминал, что в обменнике порта тебя могли срисовать с крупной суммой, и тут же включаешь заднюю и начинаешь прибедняться? Ай-ай-ай, Майкл, так дела с друзьями не ведут! — Ты меня не так понял, — отмахнулся я. — Бабки у меня есть, но просто не такие суммы. У меня прямо вот сейчас есть примерно полсотни кусков. Ну разве это для тебя деньги? Я же предлагаю тебе заработать минимум полтораста! — Пока что ты мне предлагаешь увеличить мой гемор практически вдвое. Не думаешь же ты, старичок, что я буду бегать и пристраивать эти пластины? — саркастически усмехнулся мой собеседник. — Не думаю, — кивнул я. — Я, если тебе интересно, думаю, что раз тебе потребовались три, то и от пяти ты не откажешься. Поэтому их тебе и предлагаю. Джонни фыркнул, демонстрируя ничтожность моих логических выкладок, но я уже увидел у него в глазах огонек азарта. Гиппо уже если не придумал, куда денет еще два носителя, то во всяком случае, уже понял, кто за них способен заплатить. И мое предложение его весьма заинтересовало; это я тоже понял. Ну же, Джонни, соглашайся, старина! Смотри, этот лошара Майкл Скол предлагает тебе за здорово живешь увеличить свой капитал минимум на триста косых! Я не верю, ни в жизнь не поверю, что пластина стоит две сотни тысяч кредов. В полмиллиона за пластину — и то с трудом поверю. Дороже они, сильно дороже. |
