Так. Я небедный парень, однако. И у меня явственные проблемы с законом. И это не считая того, что недавно были похоронены четверо убитых. Боженька, ты же добрый, как говорят, скажи же мне, за что это все? Неужели неизвестный мне самому я настолько успел нагрешить?

Пересчет денег сообщил мне точную, но бесполезную информацию — у меня внезапно нарисовалось три сотни тысяч рублей, наличными. Удобно, но опасно. Впрочем, опасно — это, кажется, про меня вдоль по жизни. Так, что у меня еще есть? Я приступил к тщательному обыску своей каюты и убил на это без малого два часа. Впрочем, «убил» — это все же некорректно, скорее — потратил. «Скаут» болтался на орбите, никто к нему с непристойными предложениями навроде «назваться и передать айди» не приставал.

А результат обыска оказался изрядно забавным. Я стал безусловным обладателем трех различных удостоверений личности, с одной и той же мордой — моей — и тремя разными именами, ни одно из которых не отзывалось в моем сознании чем-то родным. Стало быть, одно из двух — либо амнезия травматического генеза слишком глубока оказалась, либо ни одно из этих удостоверений моей личности не является настоящим, кстати. Зато все они, безусловно, оказались офигенно качественными. Итак, кто же я сегодня — Майкл Скол, гражданство планеты Асадо, Вольный Мир? Или Рикардо Альтез, гражданство Евросоюза? А может быть, я Вольдемар фон дер Мурхе, гражданин Содружества Американской Конституции?

Самое забавное заключалось в том, что в том же тайнике нашлись два корабельных ID — электронных блока, исполняющих роль «паспорта». Скорее всего, названию «Скаут» соответствует какой-то один комплект документов, а еще два под другие. Надо пойти и посмотреть бортжурнал, хоть знать буду, как меня зовут сегодня. Вот же я идиот… Что ж мне сразу-то в голову не пришло бортач посмотреть? Кстати, а почему гражданства такие странные? Асадо, ЕС, САК… Почему ничего русского? Ага!

Я плюхнулся на койку и огляделся. Ну да, конечно, я же думаю по-русски, матерюсь по-русски, свободно владею интерлингвом, но думаю-то все равно на родном языке! Поэтому ни одна из «личин», мною найденных, меня и не устроила. Так, уже проще, уже легче. Теперь осталось заставить себя, любимого, все, что произношу вслух, произносить только на интере. И будет гораздо проще жить.

Я рассовал корабельные идентификаторы обратно в те тайники, где их нашел, сгреб в карман комбеза, взятого в медотсеке (явно своего же запасного), найденные документы и пошел обратно в рубку, дабы попытать бортжурнал. Занятие сие сулило мне многия знания, а во многих знаниях — многия печали. Стало быть, по этой логике, пошел я много-печалиться, как романтично!

Айдишник корабля «Скаут» был записан на имя капитана Майкла Скола. А собственно порт приписки — Стернаут, планета Асадо. Что ж, все логично. Значит, здравствуйте, мистер Скол. Не стоит так официально, лучше просто Майк, так гораздо привычней, знаете ли. У нас не принято называть людей по фамилии, кроме как в отдельных случаях. А, черт, я же ни хрена не помню про Асадо! Или помню?

В голове пронеслась какая-то чертова туча ассоциаций, про вечно дрянную погоду, про четыре континента, из которых жить можно только на том, который в южном полушарии. И то десять месяцев в году дожди и штормовые ветра почти над всей равниной, а более-менее пристойно только в короткое лето. Ну, и три города — Стернаут, с космопортом, Альбедо, крупный промышленный центр, и Гинтон-сити, наполненный запретными развлечениями на любой вкус.