Впрочем, физика — наука упрямая. И что характерно, ей все равно на наши предположения. Взрывы у меня на борту повредили маршевые двигатели, и часть нагрузки принял на себя реактор. И не было ничего удивительного в том, что когда я начал отталкиваться шифтами от солнышка по имени Солара, чтобы сесть на планету, реактор не выдержал. Слава всему, что отвечает за технику звездных скитальцев, что мне хватило импульса оторваться от звезды и пойти на планету. А вот садиться придется в полуаварийном режиме, на накопителях, а здесь они не гигантские, мягко говоря.

Мда, запас везения я явно подысчерпал. Не до конца, что радует, но изрядно. До космопорта я не дотягивал никак, в лучшем случае — полуаварийная посадка, как бы нелепо это ни звучало, где-то на континенте. Что и пришлось проделать, испытав все прелести падения в атмосфере без гравикомпенсации, без жизнеобеспечения, отдав всю мало-мальски значимую энергию в шифты. Чтобы посадка не стала падением.

Не буду расписывать ощущения желудка, который стремится выскочить через ушные раковины, да и не стоит, наверное, даже пытаться. Словами это все равно не передать. Скажу проще: когда мы с кораблем все-таки закончили наше «планирование», удар о поверхность мне не понравился. Кораблю, судя по отчетам систем, тоже. Грустно сели, но сели. Не развалились на части, не рассадили себе брюхо о скальник, не взорвались. Сели. А то, что посадочные опоры не выпущены, аппарель грузовая опять продрана и все поголовно маршевые и маневровые дюзы забиты, и кроме шифтов ничего из двигателей не пашет — так это мелочи.

Подобьем бабки: в активе у нас то, что я жив. Здоров, относительно, но ничего не повредил. Есть деньги, есть пока еще не особо убитый корабль. Есть оружие, запас еды и воды. В пассиве — повреждения, точные сведения о том, что на меня охотятся мальчики из Витасерве, ни связи, ни возможности улететь. Итог? Можно попробовать подождать, пока кто-нибудь меня здесь найдет. Ведь не каждый же день у них тут корабли с орбиты валятся. Или каждый? Что я, в сущности, знаю про Аркан? Да ничего. Не заносило меня сюда, и дело не в том, что ничегошеньки я не помню. Дело в том, что не шевелится внутри ни одна ниточка, не дергает ни один крючок при мысли об этой планете. Я никогда здесь не был и никого здесь не знаю. Что, в сущности, плюс.

Попытка диагностирования неприятностей у меня на борту подсказала мне неутешительный итог. Реактору нужен новый блок стабилизации, этот отлетался. Плюс — реактор теперь можно запускать только в промышленных условиях, на месте его из аварийного заглушения не вывести. Маршевым двигателям нужны новые дюзы и новая калибровка. Гиперпривод почти выжил — не считая системы определения и привязки. По злой иронии — она же система ДС, дальней, то есть межсистемной связи.

Даже все вместе оно было бы ничего, если бы я сидел на космодроме. Но вот в семи сотнях километров от него — изрядно грустно. А если верить спутниковой системе навигации, именно столько я и не дотянул до рембазы. А до ближайшего более-менее крупного поселения (а другие просто у меня на карте не отмечены) около ста километров. Ну вот и великолепный повод прогуляться налегке! Хотя… Корабль придется бросать здесь. Стоп! Какое прогуляться, я же собирался тут дождаться, пока меня кто-нибудь найдет! Ага, ответил я сам себе, а если это опять будут ребятки с Триангла? Что дальше? Принимать бой с дохленькими пистолет-пулеметами? Или заманивать всех на корабль и тратить последнюю энергию из накопителей на плазмобой? Мда. Что так тускло, что этак.

Но идея прогуляться до города Мерчитауна, до которого всего сто километров, мне начала определенно нравиться. В сущности, что я теряю? Угнать мою посудину вряд ли угонят, пока она здесь. Вскрыть могут, но я все ценное заберу с собой.