— Я? Прихватил?! Ни хрена себе! — я был возмущен до глубины души.

— В то, что я сама свалила с тобой, еще и вальнув Салли при этом, они вообще ни в жизнь не поверят, — рассмеялась она. — Так что не кипи, мэн, именно так они и подумают.

— Вот же твою же мать… И что мне теперь делать? Свалил, блин горелый, с планеты! — я с досады вмазал кулаком по сиденью. — Кстати, подруга, а на самом деле, на кой тебе понадобилось меня спасать? Да и вообще лезть в это все? Неужели не могла просто уйти?

— Могла. Без долбаного кредита денег, без всего! А сейчас есть этот пикап и два байка. И пушки, три штуки. Неплохое приданое для клубной потаскухи, а, мэн? — ответила она очень злым тоном. — Или надо еще что-нибудь? Ну смотри, мой покойный папахен был лучшим механиком на этой планете и всему меня научил. Так что могу еще и на этом фронте сгодиться, усек?

— Ты механик? — вот теперь я действительно удивился, и, согласитесь, было чему.

— А ты серьезно считал, что я только отсасывать умею? Не угадал. То есть, если тебе надо, расстегивай ширинку, я поставлю эту дуру на обочину и докажу, что сосать тоже способна. Но держали меня при клубе не только за мои сиськи, мэн, въезжаешь? Папахен никогда не умел кататься на байке, поэтому в клуб и не рвался нахрен, просто чинил их тачки и их волыны. Жил в мастерской, там же я и выросла. А когда была война с «Шатунами», папахена грохнули. И что мне оставалось делать? Валить с пустым карманом вольным ветром? И что бы со мной было, если бы я попалась тем же «Шатунам»?

— А сколько тебе тогда было? — поинтересовался я хмуро.

— Пятнадцать. Самый возраст, чтобы хватать меня за задницу и вставлять мне промеж ног то, чем все вы думаете. А «мерзавцев» я всех к тому моменту знала, да и воспринимала их как своих. К тому же я была мелкой соплюхой и была шибко запавшая на Енота. Ты его не видел, его убили через полгода после того, как он сделал из меня взрослую женщину. А я осталась при клубе, крутить гайки днем и крутить их яйца ночью.

— Мда. Невеселая история, честно говоря.

— Забей, мэн. Ничем не хуже и не лучше, чем еще хрен знает у какого количества народу на этой долбаной планете, да и на десятке еще других. Я нормально, сечешь? И когда ты перестрелял почти всю чепту, я поняла, что защиты у меня больше не будет. И смысла торчать в этой дыре больше нет. А тут еще и Салли… Терпеть его не могла, сечешь? Он был долбаным садистом, вечно мне то соски прижигал сигаретой, да так, чтоб заорала, то еще чего похуже. А еще он постоянно тырил у меня инструмент из техзоны.

— Да на хрена он ему? — искренне удивился я.

— Все просто. Он ведал складом клуба. И если мне приходилось идти к нему за новым инструментом, это означало, что вечером я вообще на люди не покажусь, буду валяться у себя на шконке и выть от боли в подушку.

Я грязно выругался. Глупо было спрашивать. Впрочем, я ж не ясновидящий.

— Забей, — она зло рассмеялась. — Теперь оно уже в прошлом. Мне нет обратки, сечешь? Если я приду к «мерзавцам» — я не жилец, поэтому только вперед, и как можно дальше от Аркана. Поможешь? — Она замолчала и повернулась, пристально глядя мне в глаза.

— Помогу, — кивнул я. — Но не так, как ты думаешь. Со мной лететь не на чем, да и небезопасно, я хреновый попутчик. Но бросать тебя здесь — подло, а я так не хочу. Вот, — я порылся в сумке, достал две пачки денег и протянул ей.