— О как, — ответил я изумленно, — ничего себе.

— Вы говорите по-русски? — настала очередь таможенника изумляться, а моя — сетовать на собственную рассеянность, поскольку последние слова я произнес на родном языке.

— Да, господин старший инспектор. Поскольку это мой родной язык, — спалился так спалился, надо уж держать марку и палиться насколько возможно.

— Все интереснее и интереснее. Тем не менее приказ прежний — стопор и дрейф. Но я намерен пристыковаться к вам, подняться на борт и лично продолжить разговор, — голос инспектора стал помягче, но выражение лица оставалось уставным и строгим.

— Разумеется, это же ваша работа, господин старший инспектор. Скажите, а есть ли у вас на борту кто-либо из Погранстражи или из жандармерии? — поинтересовался я.

— И те, и другие есть. Пригласить за компанию? — приподнял бровь инспектор. Вот теперь я его точно заинтриговал.

— Если это будет уместно, господин старший инспектор, — я отвечал точно так, как было принято, никоим образом не показывая, насколько я сведущ в их делах и званиях. Он мне козырнул в ответ и пропал со связи. А на радаре я увидел их корвет. Мда, серьезная машинка. Вот по меркам Империи — это корвет, малый боевой корабль. Меньше только штурмовые и десантные катера. А по меркам всех остальных — это либо фрегат, либо легкий крейсер, поскольку там, где у всех запасной камбуз — у этих запасная орудийная батарея. Или две. Как повезет.

Я подготовил «Ската» к стыковке с корветом, и, когда закончил манипуляции с пультом, наткнулся на удивленный взгляд Джоан.

— Рик, что происходит? О чем ты с ними говорил? Это же был русский язык?

— Да. Я сказал им, что мне необходимо поговорить с пограничниками и с тайной полицией. И сказал, что я их соотечественник. Тебя это не коснется, поверь. Просто не все наши вещи стоит показывать таможне, — я постарался успокоить техника, уж больно взволнованный голос у нее был.

— Ничего себе история, — выдавила из себя она. — И ты молчал? Я же просила тебя рассказать мне все.

— А я и рассказал. Про пси-матрицы помнишь? Их оборот запрещен законом. Это контрабанда при любом раскладе. И мне нужно расположить к себе этих парней, чтобы у нас проблем не возникло. Понимаешь?

— А, теперь понятно. Ну да ладно, мое дело — контакты чистить да гайки крутить. Документы у меня в ажуре, а остальное совсем не мое дело, — пожала плечами Джоан и опять углубилась в технический терминал. А я пошел к стыковочному люку встречать гостей, поскольку зуммер оповестил меня о том, что ребята как раз пристыковались.

— Рад приветствовать на борту вверенного мне корабля, — я не стал козырять, ибо к пустой голове руку не прикладывают, а даже паршивого кепи я так и не завел. А из люка вышли три офицера: уже знакомый мне майор Мурашов, из таможни, и два старлея из Тройки — один пограничник и один мой сослуживец. Ну, или как минимум бывший сослуживец.

— Майор Мурашов, Иннокентий Сергеевич, — представился целиком таможенник. — Также разрешите представить старшего лейтенанта Ивонина Бориса Викторовича, Погранстража. И старшего лейтенанта Антонова Михаила Дмитриевича, Жандармский Корпус.

— Игорь Иванович Соловьев, или Рикардо Альтез. Зовите как угодно, не ошибетесь, — отрекомендовался я. — Господа, не будете ли вы столь любезны пройти со мной в капитанскую каюту? Там мы сможем спокойно поговорить, да и там будет просто удобней.

Господа офицеры переглянулись, и ответил Мурашов, как старший по званию, хотя я хорошо видел, что последнее слово в решении осталось за моим коллегой.