— Тогда черт с ним! — «отпел» парня Ватин. — А «бомжей» вы на своей стороне всех положили?

— Кажись, всех… Как бульдозером проехались…

— Отлично!

Больше бандиты не переговаривались — берегли дыхание.

…И вот они стояли в дверях зала, держа на прицеле Севера и Милу. Север понимал: его не убили сразу только потому, что боялись задеть Газавата. Тот находился на одной линии огня с Беловым.

Увидев своих, Газават словно ожил.

— Ватин, братуха! — захрипел он. — Не чаял уже тебя живым встретить!

От боли, спровоцированной эмоциональным напряжением, Николай, подобно японцу, со свистом втянул в себя воздух сквозь зубы.

— Босс! — проорал Ватин. — Всех пацанов, что были со мной, положили «бомжи»! Они дорогу подожгли! Облили бензином и подожгли, когда наши тачки ехали!

— Наверняка этот гад такой финт придумал! — зло процедил Газават, слабо кивая на стоящего перед ним Севера.

— Но и мы всех «бомжей» завалили, босс! — похвастался Ватин.

— Точно всех? — насторожился Газават.

— Точно!

— Ну, хорошо… — Газават вздохнул с облегчением. — Ты умный малый, Ватин! Ты правильно сделал, что взял на прицел Гюрзу! Иначе этот гребаный Север пострелял бы вас влет! А теперь он не дернется! Девка ему дороже жизни! Глаз с нее не спускайте!

Север действительно боялся даже пошевелиться. Потому что два автоматных ствола смотрели на Милу…

— Отойди от босса, козел! — крикнул Белову Ватин.

— Хочешь его убить? — осклабился Газават. — Нет, ты погоди! Он мне пока нужен! Он тут досыта наигрался со мной, как кошка с мышкой! Теперь моя очередь!

— Эй, ты! Брось оружие! — приказал Ватин. — Босс, у него ведь есть оружие? Ну, кроме ножа?

— Револьвер в кобуре под свитером.

— Слышь, Сатир! Очень-очень осторожно вытащи свой револьвер и брось его на пол. Учти: одно резкое движение, и твоя девка — труп! Нож, кстати, тоже брось!

Север отшвырнул нож, медленно вытащил револьвер и тоже кинул его на пол. Теперь Белов был совершенно безоружен. Отнятый им у Милы «Кедр» валялся далеко в углу зала, возле лежанки…

— Свяжи его, Ватин! — приказал Газават. — Только подходи к нему один, пацаны пусть держат на прицеле девку! Этот мерзавец и с голыми руками опасен, как гремучая змея!

— Да знаю, шеф… — погрустнел Ватин, вспоминая десятки убитых братков. — Почему ты не хочешь сразу его прикончить? От греха? Прикажи, и я…

— Нет, не время еще! — жестко произнес Газават. — Свяжи его! Рано ему, козлу, пока умирать!

Ватин опасливо приблизился к Белову. Он теперь боялся всего, относящегося к этому человеку.

Однако Север позволил связать себя беспрепятственно. Он слишком любил Милу, чтобы рисковать ее жизнью…

— Теперь освободи меня, а его посади на мое место! — велел Газават Ватину.

Тот осторожно отстегнул «папу» от кресла, помог встать. Стоять Николай мог только на одной ноге.

— Ничего! — заявил он. — Привали меня пока к стене, потерплю. А его сажай! Пацаны! — крикнул Газават Беркуту и Чугуну. — Вы там не зевайте! Гюрза должна быть все время на мушке! Если этот дернется — валите ее сразу!

Но Север не дергался. Он покорно уселся в кресло.

— Сначала пристегни ему ноги, Ватин! — командовал Газават.