Алиса напряглась. Она знала, что это значит. И её тело тут же вспоминало, как ему было больно. Прости, девочка, но человеческая цивилизация не придумала ничего лучше, чем учебный поединок, для безопасной отработки техник. И радуйся, что тебя учу именно я.

— Правила те же, — я встал напротив неё. — Я атакую медленно. Твоя задача — не закрывать глаза и уклоняться. Понятно?

— Понятно. — Судя по её тяжёлому вздоху, она всё равно боится. Да, с закрытыми глазами её дар работает быстрее и лучше, но она должна уметь использовать его в любой момент, а не только когда ей комфортно. И я заставлю её научиться.

Я сделал шаг вперёд и лениво махнул рукой в сторону её лица. Медленно, очевидно, давая время среагировать.

Алиса зажмурилась и дёрнулась в сторону. Эта дурацкая привычка никуда не делась; не удивлюсь, если ей неоднократно прилетало в раннем детстве. Такие рефлексы запоминаются лучше всего, но и легко уходят, когда в твоей душе появляется уверенность. А у неё она появится, даже если мне придётся заставить её убивать.

— Глаза, — сказал я спокойно.

— Извини. — Она попыталась отвести взгляд, но я лишь покачал головой.

— Алиса, не извиняйся. Ты учишься, и для такого короткого периода у тебя великолепный прогресс. Вдох-выдох, и давай ещё раз. Готова? — Глубоко вздохнув, она кивнула.

Снова удар, и снова она закрыла глаза. И снова. И снова. Лет сто назад меня бы такое взбесило, но не сейчас. У неё были проблемы, и моя задача — научить её их решать.

На пятой попытке она разозлилась на себя. Я видел, как сжались её кулаки, как побелели костяшки пальцев.

— Я не могу! — в её голосе звенело настоящее отчаяние.

— Можешь, — сказал я спокойно. — Ты уже делала это раньше. Когда смотрела мне в глаза во время допроса Дэмиона. Когда видела его боль и страх. Ты можешь это каждый раз, когда видишь другую часть меня. Ты же понимаешь, что того Алекса больше нет, но всё ещё считаешь меня другом.

— Это другое…

— Нет. Это то же самое. Ты смотрела на то, что пугало тебя, и не закрыла глаза. Потому что хотела знать правду. Потому что верила, что справишься.

Закрыть глаза при любой опасности — это её главный блок. Рефлекс, вбитый годами. Когда в тебя летит что-то опасное — зажмурься, сожмись, стань маленькой. Так её научила жизнь, но в бою закрытые глаза означают смерть, а мне она нужна живой. Так что придётся копаться в её душе, даже если это доставит ей боль.

— Алиса, — я остановился. — Расскажи мне, чего ты боишься.

Она молчала, словно спрятавшись внутрь себя. Похоже, именно так она закрывала свой разум от того, что её беспокоит. Прости, девочка, но я сломаю твою защиту и вытащу твои страхи наружу. Именно там ты посмотришь им в глаза и уничтожишь.

— Не удара, — продолжил я. — Ты уже получала удары. Настоящие, сильные. И не сломалась. Чего ты боишься на самом деле?

Она долго молчала, пока наконец не подняла на меня глаза:

— Что не смогу, — прошептала она наконец. — Что в решающий момент я снова окажусь слабой. Беспомощной. Что он посмотрит на меня и засмеётся, как тогда…

Мне не надо было говорить, кто «он». Это было и так понятно — человек на фотографии. Тот, чьё лицо я вылепил на манекене.

— Смотри мне прямо в глаза. — Она послушно выполнила указание.

— Ты уже не та девочка. Ты видишь слабости врага. Ты знаешь, куда бить. Ты тренируешься каждый день. — Я положил руку ей на плечо. — Страх не исчезнет. Но ты можешь действовать вопреки ему.