– Спокойствие пациентов – задача первостепенной важности для нас. Соответственно дверь запирается на замок; ключи – у тебя, твоей соседки и у охраны. Да, прежде чем я уйду, нам следует урегулировать еще один вопрос, – добавила Дениз. – Ты должна отдать мне свой мобильный телефон.

– Ч-то? – вздрогнула Ханна.

Губная помада у Дениз была конфетно-розового оттенка.

– Наша главная заповедь здесь: «Никаких воздействий извне». Пациентам разрешается пользоваться телефонами только по воскресеньям с четырех до пяти часов дня. Запрещается также сидеть в Интернете, читать газеты и смотреть телевизор. Но у нас есть большой выбор DVD-дисков. И много книг и настольных игр.

Ханна открыла рот, но с губ сорвалось лишь писклявое ох. Нельзя смотреть телевизор? Нельзя пользоваться Интернетом? Нельзя звонить? И как же тогда, скажите на милость, ей общаться с Майком? Дениз протянула руку ладонью вверх и выжидающе посмотрела на нее. Ханна отдала ей телефон, беспомощно наблюдая, как Дениз наматывает на мобильник провода с маленькими наушниками, а потом убирает в карман своего халата.

– Распорядок дня у вас на тумбочке, – напомнила сестра. – Сегодня в три часа вы встречаетесь с доктором Фостер, она оценит ваше состояние. Я искренне надеюсь, Ханна, что вам здесь понравится. – Она стиснула руку Ханны и удалилась. Дверь за ней тихо закрылась.

Ханна рухнула на кровать, чувствуя себя так, будто Дениз ее избила. Чем же ей тут заниматься? Выглянув в окно, она увидела, что Майк сел в машину ее отца. «Акура» медленно покатила прочь. Ханну внезапно охватила паника, как в детстве, когда во время летних каникул родители каждое утро оставляли ее в роузвудском дневном лагере «Счастливая страна». «Это всего на пару часов», – неизменно говорил ей отец, если Ханна пыталась убедить его, что предпочла бы пойти с ним на работу. А теперь, воспользовавшись пустяковым поводом, он и вовсе сбагрил ее в лечебницу, купившись на письмо школьного психолога, которое на самом деле написал «Э». Можно подумать, школьные психологи когда-нибудь обращали внимание на учащихся! Но отец, похоже, только рад избавиться от нее. Теперь он может жить припеваючи со своей ненаглядной Изабель и безупречной Кейт – в доме Ханны.

Она закрыла жалюзи. Молодец «Э», постарался. А еще в друзья набивался, прикидывался, будто хочет, чтобы они нашли настоящего убийцу Эли. Теперь, когда Ханна заперта в психушке, толку от нее немного. Но, может быть, на самом деле «Э» хотел свести ее с ума, превратить в несчастное существо, навсегда изолировать от Роузвуда.

Если это так, то «Э», безусловно, добился своего.

Ария заглядывает в мир иной

Сделав глубокий вдох, Ария направила взгляд на магазинчик, находившийся прямо перед ней, – ради него, собственно, она сюда и приехала. На маркизе – название, выполненное в виде рукописного шрифта: «ДРЕВНИЙ МИСТИЧЕСКИЙ ДУХ». В окне – неоновая пентаграмма, на двери – зеленая вывеска: «КАРТЫ ТАРО, ХИРОМАНТИЯ, ЧЕРНАЯ МАГИЯ, ЯЗЫЧЕСКИЕ АМУЛЕТЫ, ДИКОВИНКИ». Чуть ниже приписано: «СПИРИТИЧЕСКИЕ СЕАНСЫ И ПРОЧИЕ ЭКСТРАСЕНСОРНЫЕ УСЛУГИ. СПРАШИВАЙТЕ В САЛОНЕ».

После вчерашнего разговора с Байроном Ария все больше проникалась уверенностью, что они видели призрак Эли. И это объясняло многое: Ария могла бы поклясться, что на протяжении нескольких месяцев за ней кто-то наблюдал, маячил у окна комнаты, где она раньше жила, подглядывал из-за деревьев, поспешно скрывался за углом в школе.