– В тот день я была сама не своя, – призналась Мелисса, словно прочитав мысли Спенсер. Она свернула на улицу, где жили Хастингсы, и мчалась мимо мусоровозов, поливальных и полицейских машин, припаркованных у обочины. На другой стороне улицы у дома Кавано стояла аварийка: во время недавних морозов у них прорвало водопроводную трубу. – Будто мне было стыдно за то, что я раньше чего-то недосказала, – продолжала Мелисса. – На самом же деле мне казалось, что я предаю Йена, обвиняя его в том, чего он не совершал. Ужасное ощущение…

Спенсер уселась поудобнее. Значит, вот почему Мелисса так сочувствовала ему.

– Нужно пойти в полицию, – заявила она. – Может, они закроют дело.

– Теперь уже мы ничего не можем сделать. – Мелисса настороженно покосилась на сестру. Спенсер хотелось спросить, знает ли и она, что Йен жив. В принципе, должна бы знать. Но лицо Мелиссы снова замкнулось. Они заехали в гараж, но ее пальцы продолжали сжимать руль, даже когда мотор заглох.

– Как думаешь, почему мама так хотела услышать от тебя, что Йен виновен? – спросила Спенсер.

Пожав плечами, Мелисса потянулась за своей сумочкой Foley + Corinna, лежавшей на заднем сиденье.

– Может, почувствовала, что я что-то недоговариваю, и пыталась добиться правды. Хотя… – Она на мгновение смутилась.

– Что… хотя? – допытывалась Спенсер.

Мелисса пожала плечами, давя большим пальцем на логотип «Мерседес» в центре рулевого колеса.

– Кто знает. Может, она просто чувствовала себя виноватой перед Эли: мама ведь никогда ее особо не любила.

Спенсер прищурилась, приходя в еще большее замешательство. Насколько она могла судить, к Эли мама относилась так же хорошо, как и к остальным ее подругам. Если кто и недолюбливал Эли, так это Мелисса. Ведь Эли увела у нее Йена.

Мелисса натянуто улыбнулась сестре.

– Сама не знаю, зачем говорю тебе все это, – беспечным тоном произнесла она и потрепала Спенсер по плечу. Потом вышла из машины.

Спенсер тупо смотрела, как Мелисса, обойдя стол с отцовскими инструментами, входит в дом. Собственная голова казалась ей выпотрошенным чемоданом, а мысли – одеждой, в беспорядке разбросанной по полу. Все, сказанное Мелиссой, было безумием. Сестра ошиблась насчет удочерения Спенсер и сейчас тоже ошибалась.

Освещение в салоне «Мерседеса» погасло. Спенсер отстегнула ремень безопасности и выбралась из машины. В нос ударила умопомрачительная смесь запахов моторного масла и дыма пепелища. В боковом зеркале «Мерседеса» на мгновение отразился чей-то темноволосый силуэт на другой стороне улицы. Спенсер даже почувствовала на себе чей-то взгляд, но, обернувшись, никого не заметила.

Девушка взяла в руки телефон, собираясь позвонить Эмили, Ханне, Арии – и рассказать им то, что только что узнала от Мелиссы. Но на экране высветилось уведомление: Одно новое сообщение.

Дурное предчувствие овладело ею.

Все подсказки, что ты получила от меня, верны, Милая Обманщица – только не в том смысле, что ты думаешь. Но я человек добрый и потому вот тебе еще один намек. У тебя под носом кроются важные тайны… а все ответы знает близкий тебе человек.

Э.

Ханна. Прерванная жизнь

– Вон туда!

Мистер Марин резко крутанул руль. Они свернули на асфальтированную дорогу и вскоре остановились у ворот с закрепленной на прутьях вывеской «Лечебница Эддисон-Стивенс».

Ханна обмякла на заднем сиденье. Майк, сидевший рядом, стиснул ее руку.