Почему ей до сих пор звонят? Почему журналисты все копают и вынюхивают, пытаясь выяснить, не причастна ли она к гибели Эли? Эли была ее лучшей подругой. А что же Йен? Или полиция больше не считает его убийцей? А как же тот человек, который пытался поджарить их живьем в лесу? Почему общественность не хочет понять, что они такие же жертвы, как и Эли?

Спенсер стояла, привалившись к стене, но, когда хлопнула дверь, выпрямилась. Из постирочной раздались голоса, и она замерла, прислушиваясь.

– Будет лучше, если ты ей ничего не скажешь, – говорила миссис Хастингс.

– Но, мама, – шепотом отвечала ей Мелисса, – думаю, она уже в курсе.

Дверь распахнулась, и Спенсер, метнувшись к кухонному «островку», приняла невозмутимый вид. В кухню вошла мама, ведя на раздвоенном поводке лабрадудлей – домашних любимцев, с которыми ходила на утреннюю прогулку. Потом грохнула дверь прачечной, и в окно Спенсер увидела, как Мелисса быстрым шагом огибает дом, спеша к подъездной аллее.

Миссис Хастингс сняла с собак поводок и положила его на стол.

– Привет, Спенс! – воскликнула она с неестественным оживлением. – Пойдем, покажу сумочку, которую я вчера вечером прикупила в торговом центре. – Мать изо всех сил старалась выглядеть беззаботной и беспечной. – Весенняя коллекция Kate Spade просто изумительная.

У Спенсер язык не ворочался. Руки-ноги дрожали, в животе сворачивался узел.

– Мам? – выдавила она наконец. – О чем вы с Мелиссой шептались?

Миссис Хастингс отвернулась и принялась настраивать кофеварку.

– Да так, пустяки. Обсуждали городскую квартиру Мелиссы.

Зазвонил телефон, но Спенсер даже не шевельнулась. Мать глянула на аппарат, но отвечать тоже не стала. После того как включился автоответчик, она тронула дочь за плечо.

– Что с тобой?

В горле у Спенсер застряли тысячи слов.

– Все нормально, мам. Спасибо.

– Ты уверена, что не хочешь мне сказать? – Миссис Хастингс сдвинула свои безупречно ухоженные брови.

Спенсер отвернулась. Ей столько всего хотелось обсудить с мамой, но, похоже, все это были запретные темы. Почему ее родители никогда не упоминали, что отцы Спенсер и Эли учились вместе? Может быть, в этом кроется одна из причин неприязни миссис Хастингс к Эли? Все время, пока семья Эли жила здесь, взрослые соблюдали учтивую дистанцию, вели себя как совершенно чужие люди. В третьем классе, когда Спенсер радостно сообщила, что по соседству поселилась девочка ее возраста, и спросила, можно ли пойти и познакомиться с ней, – отец поймал Спенсер за руку и сказал: «Не нужно им мешать. Пусть устраиваются». Потом, когда Эли выбрала Спенсер своей лучшей подругой, ее родители вроде как… нет, не расстроились, но миссис Хастингс никогда не предлагала ей пригласить Эли к ним на ужин, как это обычно бывало с новыми друзьями. В тот момент Спенсер решила, что родители просто ревнуют – ей казалось, что все борются за внимание Эли, даже взрослые. Но, выходит, мама считала, что дружба с Эли вредит младшей дочери.

Эли, должно быть, тоже не знала, что их отцы учились вместе – если б знала, это непременно стало бы частой темой для разговора. Правда, она не раз позволяла себе язвительные комментарии в адрес родителей Спенсер. «Мои папа и мама считают твоих выскочками. Неужели вам и вправду нужна еще одна пристройка к дому?» А в последние дни их общения она много спрашивала Спенсер об отце, причем презрительным тоном. «Почему твой папаша всегда ездит на велике в костюме в облипочку, как гей? Почему твой папочка до сих пор называет свою маму Наной? Фу».