– Что за черт? – прошептала Спенсер.

Она всячески старалась стереть из памяти многие события того ужасного жаркого лета, и тем не менее всегда, всегда – до конца своих дней – будет помнить 20 июня. День окончания седьмого класса. Их последний ночной девичник.

Вечер, когда погибла Эли.

Все тайное скоро становится явным

– Готова ехать? – спросила она.

– Да, – с грустью ответила Эмили. Наступила пятница, и она собиралась на автобус, чтобы вернуться в Роузвуд. Люси вызвалась проводить ее, но только до дороги, а не на автовокзал. Амишам не возбранялось ездить в автобусах, но Эмили не хотела, чтобы Люси знала, что на самом деле она поедет вовсе не в Огайо. После того как новая подруга поделилась с ней своими печалями, Эмили стыдилась признаться, что она не из амишей. С другой стороны, она подозревала, что Люси и сама уже догадалась – просто не спрашивает. Может, и вовсе не стоило поднимать эту тему.

Эмили в последний раз окинула взглядом дом. С родителями Люси она уже попрощалась. Те упрашивали ее задержаться еще на день, остаться на свадьбу. С коровами и лошадьми Эмили тоже попрощалась, погладила их всех напоследок, сознавая, что будет скучать даже о них. Ей много чего из здешней жизни будет не хватать: тихих ночей, запаха свежесваренного сыра, мычания коров. В этой общине Эмили все приветливо улыбались, все с ней здоровались, хотя для них она была совершенно чужой человек. Не то что в Роузвуде.

Девушки вышли на крыльцо. Обе поежились от пронизывающего холода. Воздух был насыщен ароматом свежего хлеба, который пекли к завтрашнему торжеству. Казалось, к празднику готовится вся община. Мужчины мыли лошадей для свадебной процессии. Женщины украшали цветами дверь дома, в которой жила семья Мэри, а послушные дети-амиши убирали мусор на ферме. Где-то вдалеке слышалась музыка – это репетировал скрипичный ансамбль.

Люси тихо присвистнула, расслабленно опустив руки. После их разговора о Ли она заметно повеселела, будто тяжесть свалилась с плеч. Эмили же, напротив, чувствовала, что все ее тело налито свинцом, словно, утратив надежду на встречу с Эли, она лишилась и сил, и энергии.

Они миновали церковь – приземистое безликое здание, на котором отсутствовала какая-либо религиозная символика. У входа фыркали и храпели, выпуская пар в морозный воздух, привязанные к столбам лошади. За церковью находилось кладбище, обнесенное железной оградой. Люси остановилась в задумчивости.

– Не возражаешь, если мы заглянем сюда на минутку? – Она нервно теребила свои шерстяные рукавицы. – Хочу навестить Ли.

Эмили посмотрела на часы. До отправления автобуса оставался еще целый час.

– Конечно, заглянем.

Люси открыла скрипучую калитку. Под ногами девушек зашуршала сухая пожухлая трава. Эмили увидела ряды простых надгробий из серого камня, под которыми покоились младенцы, старики и целая семья по фамилии Стивенсон. Она зажмурилась, заставляя себя свыкнуться с реальностью. Все эти люди мертвы… и Эли тоже.

Эли нет в живых. Эмили попыталась принять этот факт, стараясь не думать об ужасной стороне смерти: последний толчок сердца, последний вздох, кости, рассыпающиеся в прах. Воображение услужливо нарисовало восхитительный декаданс загробной жизни Эли: прекрасные пляжи, ясные безоблачные деньки, креветочный коктейль и торт «Красный бархат» – два любимых блюда подруги. Там все парни в нее влюблены, все девчонки хотят быть такой, как она, даже принцесса Диана и Одри Хепберн. Элисон ДиЛаурентис по-прежнему неотразима: царит на небесах, как когда-то царила на земле.

– Мне так тебя не хватает, Эли, – тихо произнесла Эмили, и ветер унес ее слова.