– Сюрприз? – растерянно пробормотала Спенсер. Она снова посмотрела на полицейские автомобили. Не молчи, продолжал настаивать внутренний голос. Твоя сестра рассчитывает на тебя.

Миссис Хастингс направилась ко входу.

– Ну что? Идем?

– Идем, – согласился мистер Хастингс.

– Стойте! – криком остановила их Спенсер.

Родители и Мелисса обернулись. В ярком освещении флуоресцентных ламп волосы мамы отливали глянцем. Щеки отца покраснели от холода. Они оба улыбались, выжидающе глядя на нее. А ведь мама не догадывается, что намерена сказать ее дочь, вдруг осознала Спенсер. Она не видела фото миссис ДиЛаурентис, которую держала в руке Спенсер. Она не знала, что буквально за минуту до этого Спенсер переписывалась с Йеном. Впервые в жизни Спенсер стало жаль родителей. Ей хотелось накрыть их одеялом и защитить от беды. Лучше бы она по-прежнему пребывала в неведении.

Но она теперь знала.

– Зачем вы это сделали? – тихо спросила она.

Миссис Хастингс шагнула вперед, звучно цокнув каблуком по каменной дорожке.

– Что сделали?

Только сейчас Спенсер заметила, что в полицейских автомобилях сидят сотрудники полиции. Она понизила голос, адресуя свои слова матери.

– Мне известно, что случилось в тот вечер, когда пропала Эли. Ты узнала, что у папы роман с миссис ДиЛаурентис – ты застала их вдвоем в доме Эли. И ты узнала, что Эли – моя… папина…

– Что? – Миссис Хастингс дернула головой, будто ее ударили по лицу.

– Спенсер! – в смятении вскричал мистер Хастингс. – Какого черта?

Но ее уже несло. Она едва ли замечала, как ее лупит поднявшийся ветер.

– Это началось, когда вы вместе учились на юрфаке, да, папа? Поэтому ты никогда не говорил нам, что мистер ДиЛаурентис учился в Йеле в одно время с тобой? Потому что тогда у вас с Джессикой был роман? Поэтому ты никогда не общался с семьей Эли?

На стоянку въехала еще одна машина. Отец не отвечал. Он молча стоял посреди парковки, чуть покачиваясь, как буек на воде. Мелисса выронила клатч и, быстро нагнувшись, подняла его с земли. Взгляд ее остекленел, в лице – оторопь.

– Как ты могла поднять на нее руку? – обратилась Спенсер к матери. – Она же моя сестра. А ты, папа? Как ты мог прикрывать злодеяние, ведь она твоя дочь?

Лицо миссис Хастингс скукожилось, приобрело пепельный оттенок. Она медленно моргала, словно только что проснулась.

Миссис Хастингс повернулась к мужу:

– Ты и… Джессика?

Отец Спенсер пытался что-то сказать, но изо рта его вырвалось лишь несколько невнятных звуков.

– А я знала, – тихо произнесла миссис Хастингс неестественно спокойным, ровным голосом. На шее у нее дернулась мышца. – Я же миллион раз спрашивала тебя, но ты всегда отнекивался.

А потом она бросилась на мужа и принялась колотить его своей сумочкой Gucci.

– Значит, ты ходил к ней? Сколько раз? О чем ты вообще думал?

Казалось, парковку поглотил вакуум. У Спенсер жужжало в ушах, развернувшееся у нее перед глазами действо воспринималось, как кадры фильма с замедленной съемкой. Что-то не то. Мама вела себя так, будто ни о чем таком не ведала. Спенсер вспомнила свою переписку с Йеном. Возможно ли, что мама ни о чем не догадывалась, что она вообще… впервые услышала об этом?

Миссис Хастингс наконец перестала избивать мужа. Тот, отдуваясь, попятился от нее. По лицу его градом катился пот.

– Признайся. Хоть раз скажи мне правду, – пыхтя, потребовала жена.

Следующие несколько секунд растянулись до бесконечности.