— Помню-помню. Ты тогда меня вперед послал.

— Правда? — Ханута смущенно потер свой мясистый нос. Он тогда уверил Джекоба, что ведьмы нет дома.

— А потом раны мне водкой поливал.

Следы от ведьминых пальчиков до сих пор у него на шее. Эти ожоги несколько месяцев не заживали.

Джекоб забросил рюкзак на плечи.

— Мне понадобится вьючная лошадь, провиант, две винтовки и патроны.

Ханута с безмятежным видом разглядывал свои трофеи. Казалось, он его не расслышал.

— Добрые старые времена, — пробормотал он. — Сама императрица трижды удостоила меня аудиенции. А ты сколько раз сподобился?

Джекоб потер платок у себя в кармане, пока не нащупал между пальцами два золотых талера.

— Два раза, — сказал он, бросая талеры на стол. На самом деле у него на счету было уже шесть высочайших аудиенций, но он знал, что эта маленькая ложь доставит Хануте огромное удовольствие.

— Припрячь свое золотишко, — пробурчал он. — С тебя я денег не возьму. — Потом протянул Джекобу нож: — Бери вот. Этот клинок режет все на свете. Сдается мне, тебе он сейчас нужнее будет.

ВЛЮБЛЕННЫЙ БОЛВАН

Вилла не было. Вводя вьючную лошадь в проломанные замковые ворота, Джекоб сразу это почувствовал. Все вокруг дышало таким безлюдьем, словно братец никогда и не приходил сюда сквозь зеркало, словно все снова хорошо и этот мир принадлежит только ему, ему одному. Лишь на секунду он испытал что-то вроде облегчения. Отправь его обратно, Джекоб. Почему бы и не забыть, что у тебя был брат?

— Он обещал вернуться. — Лиса сидела под колоннами. Ночь перекрасила ее шубу в черный цвет. — Я пыталась его удержать, но он такой же упрямый, как ты.

Еще одна ошибка. Надо было взять Вилла с собой в Шванштайн, а не оставлять тут в развалинах. Вилл хотел домой. Только домой. Но камень-то здесь не оставишь, камень он с собой потащит.

Джекоб отвел лошадь за развалины, туда, где паслись две другие, а сам направился к башне. Его тень отбрасывала на каменные плиты одно-единственное слово: Домой. Для тебя, Джекоб, это что нож острый, а для Вилла все еще надежда.

Закопченные стены заросли плющом настолько, что вечнозеленые побеги укрыли вход в башню подобием портьеры. Башня была единственной частью замка, которую почти не повредил огонь. Внутри роились летучие мыши и отсвечивала в темноте веревочная лестница, которую Джекоб подвесил много лет назад. Эльфы посеребрили ее своей пыльцой, как бы давая понять: они-то помнят, откуда он сюда явился.

Берясь за веревку, он поймал на себе встревоженный взгляд Лисы.

— Как только я вернусь с Виллом, мы выходим, — бросил он.

— Выходим? Куда?

Но Джекоб уже карабкался вверх по раскачивающимся перекладинам.

Обе луны заливали верхнюю комнату башни ярким светом. Перед зеркалом стоял его брат. И он был не один.

Едва заслышав шорох за спиной, из его объятий выскользнула девушка. Она оказалась даже более хорошенькой, чем на фотографиях, которые Вилл ему показывал. Влюбленный болван.

— Она-то что здесь делает? — Джекоб чуть не задохнулся от возмущения. — Ты совсем спятил?

Он стряхнул с ладоней пыльцу эльфов. Иначе и не заметишь, как заснешь, — пыльца усыпляет лучше всякого снотворного.

— Клара, — Вилл взял девушку за руку, — это мой брат. Джекоб.

С каким благоговением он произнес ее имя! Бедняга Вилл всегда принимал любовь слишком всерьез.

— Тебе все еще мало? Ты все еще не понял, куда попал? — накинулся на него Джекоб.