Любое наказание, которое за это назначат, наверняка будет полностью компенсировано тем наслаждением, которое получит Стикс, уложив Сальваторе в славную глубокую могилку.

— Дарси — не оборотень! — хрипло заявил он.

— Ты в этом так уверен, вамп?

— Боги свидетели: это просто какая-то уловка!

На губах Сальваторе заиграла вызывающая улыбка.

— Думай что хочешь. — Он раскрутил свой кинжал, а потом ловко спрятал его под пиджак и зашагал через склад. — Пошли, Гесс, нам надо двигаться по следу моей королевы. Как жаль, что ты не можешь к нам присоединиться, Стикс. К следующему закату солнца Дарси уже будет моей. Во всех смыслах этого слова.

Чтобы этот пес хоть пальцем дотронулся до Дарси?.

Бросившись вперед, Стикс был не готов к тому, что перед ним возникнет громадное тело. С ошеломляющей силой врезавшись в Аспида, он сбил его с ног и упал сам.

В мгновение ока Стикс вскочил, но и Аспид уже был на ногах.

— Нет, Стикс! — прорычал Аспид. — Рассвет уже слишком близок, чтобы затевать бой с верами. Нам надо убираться отсюда. Немедленно.

— И предоставить ему возможность без помех выслеживать Дарси? — возмутился Стикс. — Он захватит ее задолго до заката!

На бледном утонченном лице друга быстро промелькнуло странное выражение.

— Если она действительно его супруга, то ты должен отойти в сторону, Стикс, — очень осторожно проговорил он. — Даже Комиссия не позволит тебе удерживать в плену супругу короля.

— Дарси — не оборотень! — холодно возразил Стикс.

— Но…

— Хватит, Аспид.

Резко повернувшись, Стикс прошел по складу. Его сила поднимала вокруг вихри пыли, а стекла в окнах лопались под ее напором.

Будь все проклято!

Дарси никак не может быть супругой волка.

Глава 14

Дарси проснулась от боли в сведенной судорогой ноге и затекшей шее.

Растирая шею, она с трудом вылезла из машины и обвела взглядом небольшой сквер, в котором решила спрятаться. Это был тщательно прилизанный садик, какие бывают только в самых престижных районах. По крайней мере здесь на нее не могли напасть смертные. А поскольку ей удалось угнать машину, которая может принадлежать только человеку довольно богатому, то даже полиция не стала ее тревожить.

Забурчало в животе, и, вздохнув, Дарси вспомнила вкусные батончики, забытые в принесенной Джиной сумке.

Проклятие!

Эта идиотка-вер все ей испортила!

Конечно, оборотень сожалеет о своем нападении даже сильнее, чем сама Дарси. По крайней мере сейчас.

У Дарси снова скрутило живот — на этот раз при воспоминании о той яростной стычке. Господи, вер явно не в себе. Как можно ревновать Дарси, если она почти не разговаривала с Сальваторе?

Может быть, все оборотни — сумасшедшие?

Или это она сама сумасшедшая, признала Дарси с тихим вздохом.

Какая женщина с хотя бы крохой здравого смысла станет торчать в этом парке, когда может сидеть в машине и гнать из Чикаго со всей возможной скоростью?

Дарси уже потеряла счет тому, сколько раз собирала свои вещи и начинала жить сначала. В конце концов, у нее никогда не было ничего и никого, что бы удерживало ее на месте.

Новый город, новая работа, новая жизнь. Дело привычное.

И хотя такой вариант казался соблазнительным, Дарси понимала, что ни за что не уедет.

Не уедет, пока не узнает правду о том снимке.

Прижав ладонь к бунтующему животу, Дарси застыла, ощущая в затылке странное покалывание.

Казалось, будто парк сладко спит под своим легким покрывалом из снега, но Дарси инстинктивно почувствовала, что уже не одна здесь.