В дверях стоял непосредственно сам князь и смотрел на меня все тем же внимательным изучающим взглядом, который я видел недавно от проекции голограммы. Он был бледен, глаза немного впали и под ними отчетливо проступали темные круги. Мизинец левой руки едва заметно подрагивал, как, впрочем, и жилка на виске. Судя по всему, он долгое время не спал и находился в постоянном напряжении. Хотя это было неудивительно. Я перемешал ему все карты и расстроил такой красивый план своим жалким стремлением к жизни.

— Вы о чем-то хотели со мной поговорить? — он не заходил и не закрывал двери. Видимо, такие условия поставила ему его охрана. Весьма логично. Я бы на их месте сделал тоже самое. После того, что они увидели в подвале, отпускать князя на разговор с бешенным бродягой было бы непростительной глупостью. Хотя князь, как одаренный, совершенно точно мог за себя постоять, но береженного, как говорится, и высшие силы оберегают.

— Да, ваше Сиятельство. Я слышал, что ваш сын болен. — Начал я, стараясь не допустить, чтобы холод, исходящий от моих рук, вышел за пределы стола.

— И? — после непродолжительной паузы решил поторопить меня князь, потому что продолжать сам я не спешил. Нужно сначала попытаться заинтересовать собеседника, а потом уже вываливать карты на стол.

— И вы не знаете, что именно с ним происходит? — решил уточнить я. А то было бы неловко, если он загибается от какой-нибудь мутантной вариации сифилиса. — Как и врачи, что осматривали его.

— Нет. И никто не знает, — тот покачал головой. — И вы хотите мне сообщить, что в курсе того, что именно происходит с Романом?

— Я скорее всего знаю, что происходит с вашим сыном. Дело в том, что я имел возможность сталкиваться с подобным в трущобах. Если это тоже самое, а сомнений в этом практически нет, то я смогу вам помочь. — Я тяжело вздохнул, стараясь держать себя максимально вежливо. Никогда не умел разговаривать с аристократами, и мне приходилось выдавливать из себя весь такт и доброжелательный тон.

— Что ты хочешь за…

— Стоп. — Я поднял руку, останавливая Романова. Хотя сам тут же выдал себе мысленный подзатыльник за этот ранее привычный жест. Надо запомнить, что тут я не имперский каратель, который может с ноги открыть дверь в тайную канцелярию, если предполагает, что имеет достаточно важную информацию. — Никаких обещаний и договоров. Мне сперва нужно взглянуть на него, чтобы убедиться в своих предположениях. Это возможно?

— Это возможно. Но на вас наденут ошейник противодействия… — Пристально посмотрел мне в глаза князь, что-то пытаясь в них увидеть.

— Могут даже поводок к нему закрепить и намордник, чтобы я не перегрыз вашему сыну глотку. — Всё-таки сорвался я, благо он решил это проигнорировать. Всё-таки князь находился в безысходном положении. Его сын и единственный наследник умирал, и ни он, ни его окружение ничего с этим сделать не могли. Сколько бы денег не сулили приглашенным специалистам. Тут и румбу с медведем под балалайку станцуешь, если кроме призрачного луча надежды уже больше ничего нет.

— Вы понимаете, что с вами случится, если что-нибудь пойдет не так? — Все так же не отводил своего взгляда князь, сжимая рукоять трости так, что побледнели костяшки пальцев на руке.