Всего пленных магов набралось тридцать семь человек, включая десяток местных «целителей» и «разумников». Ранги у всех — не выше второго уровня. Как раз то, что надо. Первичный допрос я проводил лично, с помощью руны «познание». Аршаф помогал, когда клиент начинал активно сопротивляться. Такого он, пользуясь разницей в уровнях, просто ломал. Психически. А дальше мы не спеша выясняли, замазан этот товарищ в «преступлениях против человечности» или у него ещё имеется шанс исправиться…

За ночь мы допросили всех. Отбраковке подверглись пятеро, у каждого из которых крови на совести было, наверно, побольше, чем у какого-нибудь эсэсмана из зондер-команды времён Великой Отечественной. С этими поступили, как и положено в таких случаях — повесили на центральной площади города.

Аршаф, правда, предлагал посадить их на кол, но я не позволил, сказав: «Это негуманно». Негуманно по отношению к жителям, а не к приговорённым. Если долго смотреть, как эти уроды дохнут в своих же фекалиях, это может плохо повлиять на психику граждан. А так, повисели денёк-другой хладными трупами и шабаш. Все, кому надо, поняли: неприкасаемых больше нет, все перед законом равны, новые власти шутить не будут…

Повозки для перемещения пленных нашлись к утру, на заднем дворе здешней тюрьмы. Точно такие же, на которых, как помнится, меня самого увозили на каторгу. Клетки на телегах мы «усилили» рунными артефактами, изготовленными лично мной «специально для магов». Сработают они или нет, мы проверили на первом же пленном — боевом маге второго уровня, том самом, которого я приголубил дубинкой на башне возле ворот.

Когда его запихивали в клетку, он волей-неволей коснулся железных прутьев. Коснулся и заорал, будто его кто-то резал.

«Работает!» — показал большой палец Аршаф.

«Работает», — кивнул я в ответ.

Вообще говоря, мы могли просто подавить им всем волю и лишить разума, как это было со Стигной и со второй схваченной под Пустоградом магичкой, которую звали Ла́йра. Камень Баат всё равно исцелит их, вернув и разум, и память. Однако, немного подумав, я решил от этого отказаться. Во-первых, энергии на подобное исцеление, как посчитали наши, тратится существенно больше, а камень Баат — артефакт, хоть и сильный, но далеко не резиновый. А во-вторых, что было гораздо важнее, если сначала ломать, а затем вербовать своих бывших противников, доверия в будущем между нами это, сто проц, не прибавит. «Мы не они», — эту банальную фразу я слышал по жизни чёрт знает сколько раз, но, как ни странно, от регулярного повторения она своей актуальности не потеряла…

В обратный путь я и десяток бойцов отправились тем же вечером. Каторжные телеги с пленными магами двигались вместе с нами. В возницы набрали местных, тех, кто не побоялся. В каждой клетке-телеге содержалось по пять-шесть пленных. В тесноте, как говорится, да не в обиде. Пускай они, как сказал по этому поводу «вор», на собственной шкуре почувствуют, каково это — быть на другой стороне закона.

Чего я не сделал, будучи в Сежеше, так это не навестил Райму. Подумал, не стоит сейчас перед ней и её опекунами светиться. Путь лучше думает, что «дядя Краум» сейчас далеко-далеко, но, тем не менее, помнит о своей подопечной.