Сочтя все это хорошим знаком, Джесси вздохнула и потянулась, чтобы проснуться, не желая вставать с шелковых простыней, покрывавших ее постель. Ее плечи и бедра утонули в европейском пуховом матрасе, как в пышных, залитых солнцем облаках. Итак, время для зализывания вчерашних ран было самое подходящее. Имея в союзниках сами Небеса и погоду, Джесси надеялась как-то поправить настроение Люка.

Она была уверена в том, что оно не будет радужным. После того, как она ночью легла спать, входная дверь хлопнула. Люк ушел. Он вернулся через несколько часов явно в дурном расположении духа, и принялся усиленно хлопать дверьми, что было не слишком-то благоразумно в доме, построенном почти сто лет назад.

Откинув простыни, Джесси выскользнула из постели, поежившись от резкой смены температуры. Несмотря на сияющее солнце, воздух был довольно холодным. Наверное, к полудню потеплеет, особенно если опустится туман.

– Джесси, я хочу тебе кое-что сказать…

Произнесенная хриплым голосом фраза не выходила у нее из головы, пока она принимала душ и одевалась. Он уже успел наделать ей комплиментов по поводу ее внешности. Неужели же она принимает желаемое за действительное, когда думает, что Люк хочет сказать ей что-то еще, может быть, даже выразить свои чувства? Что он, правда, хотел признаться ей в любви?

Джемпер, который она собиралась надеть, выскользнул из рук и упал на пол. Нагнувшись за ним, Джесси отклонила эту мысль как смехотворную. Люк уже не один раз давал ей понять, что не испытывает к ней любви и, скорее всего, никогда не испытывал, если не считать той детской привязанности, которая была всего лишь дружбой. Его просто захватило настроение момента. Вино и нежная музыка сделали свое дело, так же, как и с ней.

О, если бы она могла владеть ситуацией. Последний мимолетный взгляд в зеркало подтвердил, что глубокий вырез ее черного пуловера открывает любопытным взорам верхнюю часть груди, в то же самое время грозя вот-вот соскользнуть с плеча. Повинуясь какому-то странному импульсу, Джесси завязала волосы в греческий узел, от которого заструился вниз поток рыже-золотых волос. Она редко уделяла столько внимания своей внешности, но стоявшая перед ней задача требовала изрядной женской предприимчивости, хотя это и было не слишком честно. Тем не менее ее поражала эксцентричность ее желания покорить Люка. Еще более странной была ее склонность к романтическим порывам, особенно учитывая то, что месяц назад она едва не убила его.

Джесси нашла Люка в столовой, хотя из-за темноты его можно было не заметить, если бы он не пробормотал чего-то себе под нос при ее появлении. Уютная, заставленная горшками с растениями угловая комната выходила и на задний двор, и на южный сад – вернее выходила бы, если бы Люк не опустил на окна плотные жалюзи.

– Доброе утро, – сказала она, открывая жалюзи на наименее солнечном окне, выходившем на запад. Маленький – просто палисадник перед домом – сад на заднем дворе был хаотически засажен цветущими весенними цветами. Роскошные желтые и бледно-розовые нарциссы росли в терракотовых горшках, а побеги розово-лиловой глицинии спускались с деревянных панелей, покрашенных в зеленый цвет. В это время года Джесси больше всего любила этот сад. За два года жизни с Саймоном она всего несколько раз останавливалась в городском доме, но тем не менее у нее были любимые комнаты. Зимой она предпочитала семейную гостиную с ее красным ковром, обшивкой из мореного дуба и огромным камином.

Люк поморщился и отвернулся от света, обхватив свою чашку с кофе обеими руками. Горячий кофейник стоял перед ним на столе.

Он был явно в состоянии похмелья, так что Джесси удвоила свою осторожность.

– Можно к тебе присоединиться? – спросила она, открывая горку, где стоял сервиз для завтрака восемнадцатого века. Она выбрала себе расписанную от руки чашку с изображением раковины.