– Пожар! – закричала она, надеясь, что кто-нибудь из соседей окажется дома. – Пожар!

Сделав быстрый шаг по направлению к бандиту, она направила на него зонт, как меч, одновременно нажав на кнопку. Зонт раскрылся, подобно ракете, и сбил нападавшего с ног. Он кубарем скатился по лестнице, открыв Джесси путь к двери.

Захлопнув дверь, она немедленно защелкнула замок. Потом, упав на пол прямо в холле, она сжалась и почувствовала, что ее всю трясет от облегчения и ужаса. Горло пересохло. Джесси отбилась от преследователя.

Несмотря на полное изнеможение, все ее существо торжествовало. Дело было не только в физическом выживании – этот подвиг еще раз подтвердил, кто она такая. Выросшая в изоляции, с приемным отцом, который был алкоголиком, и без матери, Джесси была диким ребенком, зверенышем. Испытания, которые ей пришлось вынести, несчастья, с которыми она столкнулась, закалили ее так, как не могло бы закалить ничто иное. Они были ее визитной карточкой, ее отпечатком пальцев.

Джесси-боец. Мучительное воспоминание о матери вспыхнуло в ее сознании. Линетт гордо произносила эти слова в защиту своей дочери, когда ее в школьные годы вызывали к директору за разбитые носы и губы. Джесси отважно сражалась с шайками городских детей, которые дразнили ее и ее семью как выходцев из бедных семей. В том же году Линетт сбежала, не оставив своей младшей дочери ничего, кроме наскоро написанного душераздирающего послания и памяти об этих полных гордости словах.

Джесси-боец. Моя маленькая Джесси – боец. Через несколько мгновений, когда она все еще лежала на полу, кто-то позвал ее по имени и постучал в дверь. Она встала и оправила помятую шифоновую юбку, заметив, что талисман исчез. Вероятно, он оторвался во время борьбы. Не успела она отодвинуть задвижку, как дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался Люк.

– Что случилось? – спросил он, оглядывая ее. – Ты в порядке?

Джесси кивнула, не желая вдаваться в детали. Он почти злился на нее. Это происшествие дало ему повод лишний раз убедиться в ее неосторожности. Она вдруг поняла, что Люк не менее растрепан, чем она. Даже его лицо было испачкано грязью. Но в данный момент ее волновало не это. И через мгновение Джесси осенило.

– Где твой плащ? – спросила она.

– Не знаю, – нетерпеливо ответил Люк. – В машине, наверное. Должно быть, я оставил его там.

Джесси почти не слушала его, вспоминая фасон его плаща, материал и воротник-пелерину. Потом она вспомнила, что кто-то выкрикнул ее имя и что преследователь назвал ее «белым отребьем».

А потом в памяти зазвучали слова Люка, сказанные им в ресторане…

«Я буду знать, что ты собираешься делать, прежде чем ты сама это поймешь. Так я тебя и поймаю. Я догадаюсь, когда ты в следующий раз моргнешь, и схвачу тебя в тот короткий момент, когда твои глаза будут закрыты, когда ты на мгновение ослепнешь».

Кислый вкус страха наполнил ее горло. Джесси не могла себе представить, что именно Люк преследовал ее, что он вообще способен так грубо напасть на женщину. Нет, это было невозможно – но из головы у нее не шли слова Мэтта о том, что Люк способен на все. «Это может быть просто несчастный случай, – сказал Мэтт. – Как только он женится на тебе, ему останется только убрать тебя, чтобы добиться своего».

Джесси отвернулась от своего новоприобретенного мужа, приняв внезапное решение. Она не могла здесь больше оставаться. Даже если бы на нее не напали и не напугали до смерти, она все равно не была эмоционально готова к тому, чтобы иметь дело с Люком Уорнеком.